Мерцающий свет факелов внезапно высветил каменную кладку, перекрывающую проход. Тупик. Люди остановились. Сухо щёлкнули взводимые курки пистолетов — натренированные помощники разбирались в опасных ситуациях ничуть не хуже их высокопоставленного сеньора.

— Что дальше? — поинтересовался Фабрицио.

— Ещё один шаг, ваше высокопреосвященство, — попросил Франциск.

Стоящий справа слуга без вопросов склонил факел к самому полу, но даже так ни он, ни неполенившийся присесть архиепископ не разглядели ничего, напоминающего проваливающийся пол или иную ловушку.

— Один шаг? — переспросил он. — Ну вот… Дьявол!

Вообще-то священникам не пристало поминать Павшего. Послушникам и монахам за чертыхания старшие товарищи и по губам не постесняются съездить, и на колени на горох на пару часиков поставить «Ave Maria» читать. Однако, в данном случае промашку архипастыря можно было легко простить: не каждый раз глухая стена перед тобой исчезает, сменившись лестницей. Возгласы за спиной заставили архипресвитера резко развернуться на месте — и не сдержать в этот раз уже самого настоящего богохульства. Было отчего: стены подземного коридора буквально в двух шагах за спиной исчезали в плотной туманной дымке. На его глазах один из спутников нырнул в туман — и спустя пару ударов сердца выскочил рядом с тем местом, где вошёл. Оглядел всех выпученными глазами, обернулся назад, попытался потрогать невесомую преграду — и начал часто креститься.

Высоко‍п​оставл​енного це​​рковного чиновника, которому один шаг оставался д‍о красной шапочки кардинала, тяжело было чем-либо по-настоящему пронять. Разудалые студенческие приключения и пирушки, нередко заканчивающиеся поножовщиной в нетрезвом виде. Дуэли, нападения разбойников на большой дороге, после принятия сана — покушения и несколько попыток отравить. Сам себя Спада считал искренне верующим, но видел в этой жизни достаточно, чтобы понять: молись или не молись, а Бог помогает только тем, кто сам себе помогает. И вот, в преклонных годах, Фабрицио в первый раз в жизни захотелось встать на колени и истово взмолиться о помощи и спасении. Ум продолжал настойчиво нашёптывать, что лестница и туман — просто фокус, но из глубины души шла уверенность: всё по-настоящему. Магия, колдовство — и вот он, в самом средоточии этой чужеродной человеку Силы.

Однако, как бы ни был глубок шок, архиепископу быстро удалось взять себя в руки. Особенно помогло наличие откровенно струхнувших подчинённых — в их глазах Фабрицио не мог позволить себе выказать страх или растерянность.

— Спокойно, дети мои! — зычный голос архипастыря, задействовавшего всю мощь своих тренированных длительными проповедями и спорами лёгких, заставил вздрогнуть даже проводников. — Смотрите на меня: разве мне страшно? Разве Господь не защитит добрых католиков от колдовства и нечистого? Уверуйте и ничего не бойтесь, ибо я с вами, а с нами — Бог!

И первым стал подниматься по лестнице.

Ступени вывели архипресвитера в чистое поле… По крайней мере, ему сначала так показалось. Ан нет: обернувшись, Спада в с‍в​ете по​днятого н​​ад головой факела разглядел всё ту же стену из ту‍мана. Только здесь белёсая преграда убегала в обе стороны в ночь и поднималась вверх. Пройдя пару шагов в сторону, папский инспектор убедился: не показалось, стена действительно заворачивала внутрь, по-видимому образуя огромный круг. А если учесть изгиб сверху, то… купол. Что ж, похоже, именно тут орденцы не наврали — место Силы действительно было огорожено и удалено от мира. Хитро…

— Днём тут светло или так же темно? — деловито поинтересовался Фабрицио у выбравшихся за ним следом Франциска и Мартина.