— Но…

— Но что? — Он посмотрел на меня, а потом хлопнул себя по лбу: — Ну конечно, адреса я твоего не знаю! Вот дурак. Говори адрес.

— Нет, Люк, я не это имела в виду. Я имела в виду — как насчет твоей жены? — Мое сердце колотилось так громко, что мне казалось, будто он его слышит. — Ты сказал, что женился, — твоя жена разве не будет против? По-моему, должна.

Он покачал головой:

— Я ей не скажу.

— А. Ну, такой расклад меня не устраивает.

Он закатил глаза:

— Да хватит ломаться, Лора. Я не скажу ей по одной простой причине — не обязан. Мы разошлись.

— Господи! — воскликнула я. Душа моя запела. Даже не запела — заплясала, закрутилась и завертелась. — Мне так жаль. Давно?

— В прошлом году, в мае… Лора, мне надо бежать. Ну, какой ответ? — Он накинул пальто.

— Ну… — И тут впервые за все время я позволила себе улыбнуться: — Ответ… сто тысяч раз. Человеческое сердце совершает сто тысяч ударов в день, не так ли?

— Точно. — Он чмокнул меня в щеку. — А иногда и больше.

Говорят, первое впечатление самое глубокое, — и правильно. После встречи с Люком мир предстал передо мной в новом свете. Все, что казалось знакомым, теперь выглядело неизвестным. Будто призма, через которую я воспринимала мир раньше, стала другой. Когда тем вечером я открыла дверь, мне показалось, что прошлое объемлет настоящее, и я не узнала свою квартиру. Я отправилась прямиком к своему столу и вытащила резную деревянную коробку, содержимое которой было слишком личным, чтобы выставлять его на всеобщее обозрение. Там лежало черно-белое фото моих родителей в момент поцелуя, перевязанная лентой прядь бабушкиных волос, венчальное и обручальное кольца в бархатных коробочках, а в самом низу — рисунок Люка, сделанный для меня. Все другие я сожгла — он нарисовал несколько десятков, — но, непонятно почему, не смогла избавиться от этого. Он нарисовал меня спящую одним субботним утром по прошествии первого месяца совместной жизни, когда наши отношения еще были возвышенными и крепкими. Теперь, оглядываясь на себя, запечатленную такой молодой, обнаженной, изображенную синими пастельными линиями, чуть приглушенными тенями, я думала о том, насколько иной могла бы быть моя жизнь.

Я налила бокал вина, сделала два больших глотка для успокоения нервов, затем легла на диван, закрыла глаза и предалась раздумьям о Люке, позволяя всем тем воспоминаниям, которые я отталкивала от себя так долго, вернуться ко мне на ностальгической волне…

Бум! Бум! Я открыла глаза. «Господи». Бум! Бум! Я взглянула на потолок. «Только не это». Моя новая соседка сверху — медиум, и ее сеансы действуют на нервы. Бум! БУМ! БУМ! Я закатила глаза, представляя себе, как шторы со свистом рассекают воздух, лопаются лампочки, а мебель летает по комнате. Я с ней еще не встречалась, видела только краешком глаза, когда она въезжала — брюнетка не первой свежести, такая вся из себя. Я знаю, чем она занимается, потому что последние несколько месяцев люди по ошибке звонят мне по домофону с вопросом, не я ли «экстрасенс-телепат». Бум! Бу-бум! Судя по письмам, которые ей приходят, зовут ее Синтия дель Мар. БУМ! БУМ!!! Я увидела, что ее кошка сидит на пожарной лестнице.

Бум!! Бум!!! «Э-э-э-э-э-э-э!!!» Это уже слишком. Почему она не может проявить хоть немного благоразумия или прекращать свое ремесло в подобающее время? Я бросила взгляд на часы. Одна минута восьмого — время включать телевизор; к счастью, он заглушит шум.

— Положите руку на сигнальные кнопки, — зычно воззвал диктор, — потому что пришло время лучшего шоу на «Четвертом канале» «Что бы вы думали?!»! — Появились открывающие титры.