— Так… Спокойно… — прошептал я, — Что-то я всё же помню? Названия вещей, образы, определения, понятия…

Лёжа на камнях я попытался вспомнить хоть что-нибудь, но в голове мелькали только смутные образы. Фигура в светящихся доспехах, фигура в плаще… Какая-то огромная птица… Фиолетовый вихрь…

И девушка… Девушка с золотистыми волосами, чьё лицо я не мог вспомнить.

Зато помнил, что у неё на шее был какой-то кулон…

Голова затрещала от боли и я застонал.

Меня охватило такое отчаяние, что хотелось завыть волком, забиться в панике и разрыдаться — но я удержался.

Истерика делу не поможет!

Оглядевшись снова, я увидел то, что не заметил в первый раз — у стены здания валялась гитара! Целёхонькая, разве что чуть запачканная грязью.

Отчего-то я сразу понял, что она моя.

Она будто придала мне сил. С трудом, но я всё же поднялся на ноги, доковылял до стены и поднял инструмент. Провёл рукой по грифу, чувствуя шершавую текстуру дерева — и внезапно успокоился.

Это был кусочек моей прежней жизни, которого я мог коснуться…

— Эй, ты! — раздался голос позади.

Я обернулся и увидел, из ближайшей подворотни выходят трое парней. Явно не старше шестнадцати лет, они отлично вписывались в окружающую обстановку — лица покрыты грязью, одежда нелепая и рваная, ботинки на ногах «просят каши», а в глазах сверкает смесь любопытства и… жадности?

Один из парней, самый высокий, плечистый, курносый, с уродливым шрамом на подбородке, с копной спутанных и грязных волос, указал на гитару.

Отчего-то я отметил, какой у него странный, чуть ли не квадратный палец, с обломанным ногтем…

— Чо это у тебя, приблуда? — спросил он, подходя ближе. Его голос был насмешливым, почти издевательским.

Я инстинктивно сжал гриф гитары крепче.

— Музыкальный инструмент.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Хотелось бы сказать, что мой ответ прозвучал твёрдо, но… Я не был в этом уверен.

— Му-зы-каль-ный? — смеясь, переспросил второй парень, с лицом, покрытым оспинами, и мутными, почти белыми глазами, — Ты бард, приблуда? Не похож… Одёжка дрянь…

— Ботинки айдза-а-а, — протянул непонятное слово третий, коротышка в очках без стёкол, с веснушчатым лицом и рыжими лохмами.

— Чё забыл тут? — спросил первый.

Они окружили меня, и я почувствовал, как спина покрылась холодным, липким потом. Сделав шаг назад, я наткнулся на стену дома.

— Мимо проходил.

— Сюда давай брякалку, — сказал мелкий-рыжий.

— Нет, — выдохнул я, чувствуя, как страх сменяется злостью, — Это всё, что у меня есть!

— Ашибачка, приблуда, — первый высморкался на землю, и потёр шрам на подбородке, — Всё, чо было.

Он сделал резкий шаг вперёд, и я лишь каким-то чудом успел пригнуться.

Кулак парня врезался в каменную стену, выбив кусок штукатурки. «Шрам» заорал от боли, а я пнул его под колено и рванул было в сторону…

Но двое других босяков набросились на меня с разных сторон. Я попытался отмахнуться от мелкого — но он нырнул под мой размашистый (и слабый) удар, и в его руках тут же появился мешочек на верёвке.

БАМ!

Мешочек крутанулся в воздухе и, оказавшись неожиданно тяжёлым, врезался мне в висок. Заставил пошатнуться, и в следующий миг второй босяк пнул меня по рёбрам, отбрасывая к стене.

Гитару вырвали из рук, пнули меня в голень, добавили в ухо, в корпус — я не мог прикрываться сразу от троих нападавших… Посыпался град ударов, заставив меня рухнуть на колени.