И мир снова рухнул.

Крыша, трава, предрассветное небо — всё поплыло, расползлось как гниющая ткань. Я не чувствовал падения. Я проваливался внутрь себя. В чёрную, бездонную шахту.

* * *

Темнота.

Я падал в ней, не чувствуя ни тела, ни времени. Мелькали обрывки… чего-то. Не образов, не лиц, а скорее ощущений. Холод металла, которого я никогда не касался. Запах воздуха, которого никогда не вдыхал. Звук голоса, который должен был быть знакомым, но был чужим. Это длилось мгновение и вечность одновременно.

А потом меня вышвырнуло обратно.

Я дёрнулся, сделав судорожный вдох. Мы всё ещё были на крыше. Предрассветный сумрак сменился серым светом нового дня, но…

Задумавшись, я обратился к памяти и… Ничего не вспомнил! Никакого озарения! На месте воспоминаний, до того момента, как я очнулся в Старом порту зияла же пустота, что и прежде.

— Ничего, — выдохнул я, — Я ничего не увидел. Ничего не вспомнил!

Пушистый белгард сидел напротив, по-прежнему перебирая мои отмычки. Он выглядел абсолютно спокойным.

— Ну… Не всегда получается всё вспомнить сразу! — сказал он, как будто объяснял очевидные вещи ребёнку, — Связи в нейронных контурах были нарушены капитально. Я их настроил, восстановил проводящие пути. Теперь информация сможет течь свободно. Но для этого нужно время. Нельзя вот так взять и влить океан в чайную чашку за раз.

Я уставился на него, медленно осознавая смысл сказанного.

— Ты мог бы предупредить! — прошипел я, чувствуя, как нарастает ярость от всей этой бессмысленной затеи, — И вообще — спрашивай, прежде чем что-то хочешь со мной сделать, понял⁈

— Да ты не горячись…

— ПОНЯЛ⁈

— Да понял-понял, — моя вспышка гнева не произвела на белгарда никакого впечатления, — Какие мы нежные, ты посмотри…

— Я тебя спас вообще-то!

— За это спасибо.

Он был настолько невозмутим, что вся моя ярость разбилась об это. В голове начали крутиться мысли о том, что я натворил вчерашней ночью… О том, какой шорох сейчас, должно быть, происходит в городе…

М-да, и угораздило же влезть во всё это… Что теперь делать? Бежать? Скрываться?

Так сразу и не сообразишь…

А Зефир? Что с ним? Проклятье, он наверняка попался людям Хэмли и… Сдаст ли он сестёр? Знает ли он о них? Выйдут ли через него на меня?

Вот же ферракское дерьмо…

— Ты сказал, что для возвращения памяти нужно время? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать?

— Точно так, да.

— И сколько… сколько придётся ждать?

Существо задумалось, почесав лапкой за ухом.

— Хм. Сложно сказать. Зависит от твоей адаптивности и исходного масштаба амнезии. Может, пару лет. А может, пять. Или десять.

У меня отвисла челюсть. Я смотрел на него, не веря своим ушам. Десять лет? Это была не помощь, это было издевательство!

— Десять лет⁈

— Ну, в масштабах Древа миров это вообще миг! — парировал белгард, явно не видя проблемы.

Во мне снова всё закипело. Хаос последних часов, страх, истощение — всё это вылилось в один единственный, ясный вопрос. Я встал, возвышаясь над пушистым.

— Ладно… Хорошо. Тогда давай проясним кое-какие моменты. Кто ты? Как тебя звать? И откуда ты взялась? С Ураниоса?

Белгард фыркнул, как будто я спросил, мокрый ли дождь.

— Ураниос? Это так вы называете эту летающую развалюху? Нет, что ты! Такая захолустная дыра… Я немного… издалека.