— Ты сам тянешь время, — прервал Файрмен ненужные словоизлияния Полтергейста.

— Ах извини, действительно. Так вот, дорогой Файрмен, ты никак не сможешь отсюда выбраться. И выход у тебя есть только один — заплатить мне небольшой выкуп.

— Только-то, — усмехнулся Файрмен.

— Да, но учти, что антиборская валюта меня не устраивает.

— То есть как? Чего же ты хочешь?

— Доллары, дорогой Файрмен, доллары или любую другую конвертируемую валюту.

— Как же я заплачу, сидя в этом каменном мешке? — удивился Файрмен. Он хотел еще спросить: «И откуда я возьму доллары в Антиборе?» — но вовремя сдержался.

— Не прикидывайся дурачком, — Полтергейст заговорил резче и решительнее, — тебе надо еще раз проплатить вступительный взнос. Разве ты не понял? Только не отцам-основателям Антибора, а мне, дорогой Файрмен. Мне! Правда, я добр, я очень добр, поэтому предлагаю тебе заплатить лишь половину того, что содрали с тебя отцы-основатели.

— А меньше нельзя? — попробовал поторговаться Файрмен.

— Ах, ведь я могу и рассердиться. И тогда…

— И тогда что?

— Тогда твое имя будет стерто из всех антиборских справочников! — жестко закончил Полтергейст.

Файрмен молча перешел в центр зала и сел прямо под люстрой.

— Ты уже принял решение? — спросил Полтергейст.

— Я думаю.

— Ну думай, думай, у тебя целых три дня. На четвертый я вычеркну твое имя из справочников. Адрес для перевода денег — на стене напротив.

Файрмен поднял голову и увидел перед собой адрес, написанный прямо поверх кирпичной кладки такими же светящимися буковками, как и роспись Взломщика.

«Иначе и быть не могло», — усмехнулся он про себя.

На самом деле думать было нечего. Файрмен не сомневался, что его имя исчезнет из справочников в любом случае, даже если он заплатит выкуп. Поэтому он не собирался платить ни в какой валюте — ни в антиборской, ни в конвертируемой. Однако надежда умирает последней. И Файрмен надеялся, что у него еще есть шанс.

Сейчас главное было сосредоточиться. Надо стать миной, готовой ко взрыву, тигром, почуявшим опасность, взведенным курком, сжатой пружиной. И при этом — ждать, ждать.

— Константин, ты с ума сошел, парень!

— О, черт!

— Ты чем тут занимаешься?! Третий час ночи уже. Ты в игры играешь?! Я этот компьютер заберу к себе в комнату!

— Не имеете права тут ничего забирать! — чуть не подскочил Костя. — Не ваше! И телевизор наш смотреть права не имеете!

— Ты как разговариваешь?! — вскипел дед. — Ишь раскомандовался, салажонок!

— Я у себя дома, а не на корабле и не на подводной лодке! — Костя сам себе удивлялся, что его так прорвало, но остановиться уже не мог. — Сто лет вас тут не было! — продолжал кричать он. — Я и не видел вас никогда! Объявился вдруг, кавторанг! Не запылился!

К его удивлению, дед не стал дальше возбухать, лишь молча прикрыл дверь и пошел в свою комнату, по крайней мере, так решил Костя. Но он ошибся. Едва он снова развернулся к компьютеру, как услышал, что щелкнула задвижка входного замка.

«Куда это он ночью собрался?» — забеспокоился Костя и даже встал со стула, как вдруг в его комнате стало совсем темно. «Ну дед! — понял Костя. — Отрубил на щитке электричество в квартире. Ну дед!»

Он с досадой плюхнулся на кровать, но не лег, а так и остался сидеть, скрестив руки.