— Но почему настоятелю пришлось отстаивать вас?

— В обязанности приюта не входит воспитание сирот, особенно женского пола.

— Но уверен, настоятель не подразумевает, что вы останетесь здесь на всю жизнь?

Лорелея подтянула колени к груди:

— А почему нет? Мне некуда больше идти.

Дэниел воспользовался удобным случаем.

— А замужество? — осторожно поинтересовался он. — Отец Джулиан говорил когда-нибудь с вами на эту тему?

Девушка усмехнулась, словно такая мысль ни разу не приходила ей в голову.

— Из меня не получится очень хорошей жены. Думаю, отец Джулиан подразумевает, что я проведу всю жизнь здесь, в приюте. Он всегда так оберегал меня.

«Или, возможно, у этого священника со строгим лицом были более эгоистичные мотивы так опекать тебя», — подумал Дэниел. Может быть, охраняя незаконную дочь Людовика XVI, отец Джулиан ожидал награды и для себя? Но от кого? Граф Дартуа, младший брат Людовика XVI, жил в изгнании: Дэниел даже представить себе не мог, что он обрадуется, когда узнает о существовании незаконнорожденной принцессы. Но испокон веков существовал шантаж…

— Вы уверены, что отец Джулиан рассердится, когда узнает, что вы отослали трактат за границу? — спросил Дэниел.

— О, он очень рассердится, — ответила девушка. — И я буду вынуждена внимать одной из его проповедей о послушании. — Она взяла камень и бросила его в ущелье. — Но, тем не менее, надеюсь, что он втайне будет гордиться мною.

Дэниел удивлялся ее беззаботности. Несмотря на небрежение к одежде и отсутствие утонченности и изысканных манер, девушка была очаровательна. Ничто в жизни не заставляло ее сомневаться в своей безопасности. И ничто в жизни не готовило к потрясению, которому скоро подвергнет ее Дэниел.

Лорелея ловко бросила еще один камень в выбранную цель, и Дэниел заметил:

— У вас хорошо получается.

Она улыбнулась. Яркое солнце осветило веснушки на ее носу.

— Отец Эмиль научил меня.

Она сосредоточенно нахмурилась и бросила третий камень. И на этот раз Дэниел отметил натренированность ее движений. «Один из парижан», — отметил он.

— Как долго вы его знаете?

— Мне было двенадцать, когда он вместе с отцом Гастоном приехал из Парижа, — сказала девушка. — Они бежали от кровавого восстания в 1792 году.

У Дэниела тревожно сжалось сердце.

— Они были роялистами?

— Отец Гастон искренне верил в божественное предназначение королей. Отец Эмиль из простых людей, но и он не благоволил царству террора. Он сказал, что увидел ад и желает посвятить свою жизнь Богу.

Много людей, понял Дэниел, были кровно заинтересованы будущим незаконнорожденной принцессы. Тем, останется она живой или умрет.

— Такое легкомысленное занятие — учить девушку бросать камни в цель — никак не вяжется со всем обликом и поведением отца Эмиля, — смеясь, сказал Дэниел. — По-моему, он слишком строг, властен… благочестив.

— Отец Эмиль любит всем управлять. Ему не нравится, как отец Джулиан ведет дела в приюте. Теперь самый благочестивый человек — отец Гастон. Он придирчив до невозможности, постоянно одергивает и отчитывает меня за малейший неблаговидный, по его мнению, поступок.

«Почему? — насторожился Дэниел. — Не потому ли, что у отца Гастона есть собственное мнение о том, как должна быть воспитана принцесса?». Дэниел потер руку о шершавую поверхность камня. Так много жизней переплетаются между собой, как нити в темной паутине.

— Расскажите мне об отце Ансельме.