— А сейчас будет еще интересней, — откликнулся наш гид. – Со смотровой площадки видна вся панорама города. Можно сделать отличные фото.

В глаза ударил солнечный свет, весенний ветерок освежил разгоряченные лица – мы выбрались на опоясывавший башню балкон. Вновь защелкали фотоаппараты, раздались восхищенные возгласы. Отсюда и в самом деле открывался классный вид на крутые черепичные крыши средневековых домов, как две капли воды напоминавший иллюстрацию к какой–нибудь западноевропейской сказке.

— Здорово? – глаза Сашки сияли восторгом. – Когда эти фотографии увидят в классе, ребята просто обалдеют.

Перегнувшись через перила, я всматривался в нагромождение крыш, пытаясь угадать, под какой из них родился тот, кем мне довелось стать в этой жизни.

— Видите, вот он – дом Дракулы, — словно угадал мои мысли Иван Панфилович. – Совсем рядом стоит, в двух шагах от башни.

— А почему в доме Дракулы находится не музей, а ресторан? – тут же поинтересовалась Катя. – Если этот Дракула национальный герой, то тогда нужно создать его музей, или, хотя бы поставить конную статую…

Иван Панфилович заметно смутился, пробормотал нечто мало вразумительное и заторопил всех вниз, намереваясь продолжить экскурсию по городу.

— Мам, здесь дома «расклешенные», — немедленно прокомментировал увиденное Антон, едва мы ступили на мостовую Сигишоары. – Правда–правда, честное слово!

И в самом деле, большинство домов, да и сама башня немного расширялись книзу, так что их вполне можно было назвать «расклешенными». Мы с таким энтузиазмом рванули вперед, что я едва не проскочил выходивший прямо на башенную площадь трехэтажный выкрашенный желтой краской дом. Мама замедлила шаг, дотронулась до моей руки:

— Смотри, Влад, это тот самый дом. Ты давно хотел его увидеть.

Только теперь я заметил небольшую мраморную табличку, на которой сообщалось, что с 1431 по 1435 год здесь жил отец Дракулы. Это место могло напрямую связать с воспоминаниями прошлой жизни, но тогда я был слишком мал и вряд ли теперь, спустя столько столетий мне бы удалось вспомнить что–то из тех времен. Но все же попытаться стоило. Иван Панфилович, мы с мамой и еще несколько человек решительно вошли в ресторан под нелепой «вампирской» вывеской.

Дом поражал своими габаритами – внутри он казался намного более просторным, чем снаружи. Массивные стены, темные дубовые потолки с ребрами балок, полукруглые своды арок делали его похожим на настоящий замок. Все смотрелось очень неплохо, если, конечно, не обращать внимания на сервированные по всем правилам ресторанного искусства столы. Привлекали внимание несколько темных пятен у окна, отчетливо выступавших на белой стене. Подойдя поближе, я понял, что вижу старую роспись, портрет мужчины с длинными черными усами.

— Эти фрески недавно обнаружили во время реставрации, а вообще я привел вас в эту комнату, потому что в ней родился Дракула. Прямо здесь, в этих расписанных фресками стенах, представляете?

— Лучше бы здесь действительно сделали музей, — посетовал кто–то за моей спиной. – Иначе чем дикостью такое не назовешь…

Я прикрыл глаза, пытаясь перенестись в прошлое, но воображение отказывалось работать, а ноздри ощущали только запах снеди и сигаретного дыма. Дверца в ту жизнь была наглухо закрыта, во всяком случае, она отворялась не здесь… Бросив взгляд на залы старого дома, превращенного в забегаловку, на стоявший в холле второго этажа бюст князя, я поспешил выйти на улицу.

Вся группа уже толпилась неподалеку от входа в пыточную камеру. Ребята посмеивались, пожилые дамы сокрушенно охали, утверждая, что подобное зрелище не предназначено для детских глаз, но все с явным интересом поглядывали на дверь, ведущую в это зловещее местечко.