— Присаживайся, — Бенни указал на кресло рядом с кроватью. — Мы принесем выпить.

Джаред был чересчур пьян и изумлен для неповиновения. Кресло было обито мятым бархатом темного пурпура, а хилый каркас состоял из похожих на человеческие костей, скрепленных эпоксидкой и металлическими штырями.

— Они настоящие? — поинтересовался он вслед близнецам, скрывшимся за одним из полиуретановых занавесов. Смутные, туманные фигуры двигались, казалось, под холодными маслянистыми волнами.

Раздался звон льда и Лукреция отозвалась:

— Конечно, настоящие.

Джаред уставился на подлокотники — длинные кости, руки скелета, одна воздета к потолку, другая тянется к непокрытым половицам.

— В этом городе гораздо легче найти настоящие кости, чем искусственные, — добавил Бенни.

— Знаете, — Джаред заговорил только чтобы заглушить собственное воображение, — многие люди сочли бы это больной херней.

Бенни проскользнул через невидимую прорезь в пластике со стаканом в каждой руке.

— А ты, Джаред По? Ты один из этих людей? Ты считаешь это больной херней?

Джаред принял свой напиток — виски со льдом, — осторожно отпил. Бенни громко вздохнул и покачал головой.

— Пей, несмышленыш. Мы ничего не подмешали и привели тебя сюда не для того, чтобы отравить.

Янтарный виски приятно обжигал глотку, незнакомый сорт, видимо, кое-что подороже, чем он привык пить.

— Очень и очень впечатляет, — сказал он, делая еще один глоток.

— Что именно? — спросила Лукреция. — Наша квартира или виски?

— На ваше усмотрение, — ответил Джаред.

— Большую часть мы сделали сами, — сказал Бенни, устроившись поближе, на углу кровати. — О, не это, конечно, — он похлопал по кровати. — Ее мы нашли в антикварной лавке на улице Мэгэзин. Копили несколько месяцев, но оно того стоило…

Он позволил остатку фразы двусмысленно затихнуть.

Лукреция села рядом с братом и отпила из своего стакана. Вновь Джареда поразило их сходство: мужское и женское отражения одного изящного образа.

— Итак, мистер Джаред По, что же вы фотографируете? — Лукреция обвила рукой талию брата.

— Ну, — он следил за каждым ее движением. Эрекция начинала доставлять неудобства, и он заерзал в кресле из костей и бархата. — Зависит от того, надо ли платить по счетам. Если задолжал за квартиру, то в основном свадьбы и детишек…

Бенни состроил гримасу отвращения и закатил глаза.

— А в остальное время? — подтолкнула Лукреция.

— В остальное время… я составляю портфолио кладбищенской скульптуры и архитектуры девятнадцатого века, — Джаред сделал паузу и почти неохотно сделал смущенное или виноватое признание. — Иногда людей, которых я там встречаю.

— Ага, — глаза Бенни внезапно засверкали, он оживился. — Видишь, Лукреция? Я знал, что он не очередной неудавшийся гомик-художник.

— Я бы не торопился с выводами, — Джаред нахмурился. — Вы когда-нибудь замечали, сколько народу снимает местные погосты?

— Вопрос в том, — Лукреция обращалась не к Джареду, но к брату, — хорош он или нет.

— Вкладывает ли душу, — добавил Бенни. Он допил и поставил стакан на пол у своих ног. Кубики льда звякнули друг о друга.

— Что вы имеете в виду?

Лукреция пожала плечами.

— Кто угодно может навести объектив и нажать на кнопку, Джаред.