Поль залез в теплую воду и сразу почувствовал страшную усталость, такую, что ему казалось, он сейчас погрузится в небытие. Лишь через полчаса его из этого состояния транса вывело радио проезжавшей мимо дома машины. Самое время было выбираться на сушу.

Когда Поль открыл шкафчик, чтобы достать чистое полотенце, то вспомнил об электрошокере. Он был уверен, что положил прибор на ту же полку, но сейчас его там не было.

Если бы мама хотела покончить с собой, все выглядело бы совсем иначе. Позволить прислуге, долгие годы работавшей в доме, обнаружить себя голой в ванне – это не в мамином стиле. Уже в полусне Поль припомнил ту поездку на поезде из Майнца в Мангейм. В поднявшейся воде Майна ему привиделась мать, которая в своем светлом одеянии издалека казалась молоденькой девушкой, Офелией. Было ли у него уже тогда предчувствие? На самом деле мама утонула в ванне, а не в Майне. Поль решил, что не будет прощаться с телом, что он сохранит в своей памяти чарующий образ молодой, красивой матери.

Когда снотворное подействовало, он ощутил, что полностью освободился от всяческих забот. Его окутал аромат фиалок, он вновь вернулся в материнское лоно.

Скоро наследство будет в их распоряжении, но Поль не мог этому радоваться, потому что «праздность – мать всех пороков». Мама надеялась, что старший сын станет видным адвокатом. Он припоминал, что когда-то даже обещал ей это. Задумавшись, он ощипывал листья с пучка петрушки, который стоял у него под носом в баночке из-под горчицы. Кто его мог купить?

Он подумал, что мать скорее разрешила бы ему завести квалифицированную секретаршу, чем потратить деньги на многомесячный круиз на яхте. До сих пор они с партнером, специализировавшимся на имущественном и жилищном праве, делили между собой обязанности секретаря. Полю приходилось собственноручно записывать беседы с клиентами, отмечать даты слушаний в суде, следить за сроками рассмотрения дел и даже запрашивать для ознакомления материалы из прокуратуры. Если бы он освободился от всякой бумажной текучки, то смог бы сосредоточиться на своей непосредственной работе и у матери на том свете не было бы никаких оснований обвинять его в лености. Видя его прилежание и успехи в карьере, она согласилась бы исполнить и его мечты.

Ахим быстро бы профукал свою долю, и матери это было бы не по нутру куда больше, чем безделье, если, конечно, ей сказали правду про его страсть к игре. Нужно обязательно поговорить с Симоном, решил Поль и принялся листать телефонную книгу.

С мокрыми глазами Симон возился у кофеварки. Было видно, что внезапную смерть матери Поля и Ахима он принял близко к сердцу.

– Я очень ее любил, – сказал Симон и несколько раз сглотнул.

Поль поначалу усомнился, следует ли понимать его слова в безобидном смысле, но его недоверие оказалось безосновательным. В голосе Симона звучали благодарность и уважение.

– Мы с твоим братом дружили давно, – продолжил Симон, – но именно ваша мама всегда выслушивала меня и относилась ко мне с вниманием. Даже если вас обоих не было дома, я часто ел у вас и готовил уроки. У моих родителей было мало денег, времени и, к сожалению, желания вникать в проблемы подростка.

Поль осторожно попытался выяснить, где Ахим мог бы сейчас находиться, узнать что-нибудь о его подружке и тайной страсти к азартным играм. Вначале Симон избегал говорить что-либо, что могло бросить тень на Ахима, и уклонялся от точных ответов. Но потом, признав беспокойство Поля оправданным, постепенно разговорился.

У брата Поля нет постоянной подружки, ни о какой Джине Симон никогда не слышал. Роковую роль сыграло знакомство Ахима несколько лет назад с Хайко Зоммером. Он изменился не в лучшую сторону, стал чаще лгать, почти потерял интерес к старым приятелям. Симон регулярно встречал его в висбаденском казино, и в общении со своим школьным другом Ахим ограничивался сухим «привет».