– Необходимы свидетельские показания, обычная рутина, – ответил полицейский и оставил свой номер телефона.

Несмотря на успокаивающий ответ, Поль был уверен, что это связано с убийством Хайко Зоммера. Может быть, во время следственных действий у убитого был обнаружен ключ от дома его родителей. Темные мысли отвлекали от работы в следующие несколько часов: фразы «нарушение работы мозга», «патологическая склонность ко лжи», «страсть к азартным играм», «утрата ощущения реальности», «нанесение телесных повреждений со смертельным исходом», «психиатрическое освидетельствование», «принудительное лечение» не давали ему сосредоточиться.

Когда Маркус со всей пунктуальностью появился в конторе, на столе все еще лежали нераспечатанные письма, а кофе в чашке совсем остыл. Зато Поль успел сплести из канцелярских скрепок длинную цепочку и протереть экран монитора, а заодно и мышку с проводом салфеткой для протирания стекол. Еще он долго рассеянно наблюдал, как в доме напротив устанавливали спутниковую тарелку, и раздумывал, надо ли в свете начавшегося процесса «очищения» рассказать Маркусу о своих отношениях с Ольгой, решив в итоге все-таки не делать этого.

Тем более что сам Маркус был способен говорить только о том, что у Кристины вчера были первые предродовые схватки.

– Скоро это случится, старик, кто бы мог подумать! Впрочем, мне кажется, что и Аннетта хотела бы…

Поль с недоверием посмотрел на него:

– Она что, сказала тебе об этом?

Маркус слегка смутился.

– Не прямо, но можно было понять, – ответил он. – У тебя есть какие-то вопросы, касающиеся смерти матери? Может, я смогу помочь?

Поль рассказал, как нашел в сумочке у Аннетты таблетки снотворного.

– Не знаю, откуда у нее пилюли, но после аварии я сам принял одну, и она мне очень помогла. Словом, я оставил матери начатую упаковку. Как ты думаешь, она могла утонуть в ванне, приняв перед этим таблетки?

Маркус покачал головой:

– Это лекарство дал Аннетте я, таблетки абсолютно безобидные, с их помощью никого убить нельзя. Случаются, правда, иногда суициды со страховкой, когда, прежде чем повеситься, надевают на голову полиэтиленовый пакет или со вскрытыми венами дышат выхлопными газами. Словом, если слопать кучу успокоительного, а потом залезть в горячую ванну, то при плохом кровообращении можно и умереть.

– Нет, там все было не так, – сказал Поль. – Если она и пила таблетки, то несколько штук.

Без истории болезни Маркус, как и его коллега из Майнца, поостерегся ставить диагноз. Его осторожные гипотезы почти совпадали с предположениями Поля.

– Ты не мог бы как врач позвонить в Майнц судебным медикам? – попросил Поль. – Тебе наверняка скажут что-нибудь о результатах вскрытия.

Маркус сомневался в успехе, но все же позвонил.

Как и ожидалось, результат оказался отрицательным: в настоящий момент очень много работы, сейчас все заняты более срочными и сомнительными случаями.

– Из этого можно заключить, что они предполагают естественную смерть, – размышлял вслух Маркус.

Поль, в свою очередь, рассчитался с приятелем, дав несколько ничем не примечательных советов. Их с Ольгой общая квартира могла быть выставлена на аукцион, если Ольга откажется выплатить компенсацию.

– Другой вопрос, захочешь ли ты предъявлять к ней претензии, – устало сказал Поль. При этом он думал про себя: «Чем я занимаюсь – обсуждаю с хорошим человеком его мелкие проблемы, хотя у меня своих бед выше головы. Надо бы подумать о своем беспутном братце, как я могу рассуждать сейчас о юридических вопросах?»

– Вчера мы ездили на Бергштрассе полюбоваться цветущими садами, – болтал Маркус.