— Так что случилось-то? — Настаивал Седов.

— Начальство поменялось, — скучно пояснил Витя, переживший уже немало таких перемен. Ему даже объяснять было скучно, не то что служить в этой обстановке. — Прежний наш генерал преставился, да с позором! Ходят сплетни, что помер он со шлюхой, а шлюха та мужеского полу была. То есть, был, конечно. — Он вяло улыбнулся собственной шутке и продолжил: — Ну, все шито-крыто, сам понимаешь. Покойный был героем и даже посмертно награжден. Однако, наш новый мундир в кресле наверху еще не генерал, а хочет им стать. Стало быть, надо ему себя показать. А лучше всего хороший новый начальник выглядит на фоне старого плохого. Поэтому в управлении нашем выявлены некоторые недостатки в работе и даже кое-где проскальзывает слово «злоупотребления», но это шепотом. И, конечно, как только полковник Маслюк прослышал про эту твою сектантскую свистопляску, так зубами вцепился в идею освободить город от спрута, опутавшего его, и так далее, и так далее…

— Ясно, — сказал Пашка. — Значит, Учитель влип и некому его будет вытащить?

— Вроде бы да. Если, конечно, удастся доказать, что он конец света готовит. — Калачев вздохнул, предвидя те тонны бумаги, которые ему придется исписать по этому делу. Глянув на собеседника, хмуро следящего за полетом птиц в небе за окном, он спросил: — Еще есть вопросы?

Паша оторвал взгляд от стаи ласточек.

— А с бухгалтером что?

— Ничего пока. Ты, дурак, наследил там. А в остальном, все ясно: бухгалтер жег свои записи, потом съездил в банк за деньгами. Видимо, спешил, чтобы успеть до конца света! Управляющий филиалом сказал, что выдал ему всю наличку, что у них в кассе была. Получилось почти семьсот тысяч баксов. Да еще кредитки на такую же сумму. Похоже, это все деньги секты. Тут бы бухгалтеру и смыться, но он вернулся в свой кабинет. Была ли встреча назначена или не успел бумажки свои дожечь — не известно. Потом пришел некто, напал на бухгалтера, забил его до смерти и убежал с деньгами и кредитками, а заодно, утащил и орудие убийства. Отпечатки пальцев принадлежат сотрудникам бухгалтерии, дежурной и тебе. Дежурная тебя вряд ли опознает, потому что толком не разглядела. Это все.

«Это вполне мог бы быть Андрей! — мелькнуло в Пашкиной рыжей голове. — Довольно хитрый ход! Совершенно ясно, с какого перепугу бухгалтер взялся обналичивать деньги и жечь записи. А что, если Опавший Лист подбил его на это, напугав приготовлениями к массовому самоубийству, а потом стукнул по черепушке, припрятал бабки и пришел давать показания против секты? Конечно, если секту разгонят, а всех, кто в курсе ее дел, рассадят по камерам, как фиалки по горшкам, то Опавший Лист останется единственным владельцем золота партии, точнее, баксов секты! Стоп, Паша! — осадил он себя. — Это не твое дело. Ты свою задачу выполнил, можешь пойти и спокойно напиться!»

— Проверьте алиби проповедника на день убийства бухгалтера, — посоветовал Пашка, игнорируя выражение круглого лица Вити, без слов говорившее: «Без сопливых солнце светит!». — Когда все начнется?

— Завтра. Проследи, чтобы никто не исчез раньше времени.

Всю ночь Пашка не спал. Он был очень рад, что все позади, что можно снять с лица маску, вернуться в свое неуютное жилище, к своей пустой жизни. Она, эта пустая жизнь, вовсе не казалась ему несносной. наоборот, сегодня утром он точно знал, что хочет только одного: чтобы его никто не трогал! Ну, его к черту, этого Учителя, эти их фокусы с визитами на тот свет! Все же наркотический тот сон оставил после себя некое печальное воспоминание, кое-что сон этот разбудил, если можно так выразиться. И это было плохо, однозначно плохо, ведь воспоминание это Пашка почти два года пытался топить в водке и кое-чего добиться все же смог! Он спал ночами, он не искал в толпе прохожих знакомое лицо, ему не чудился запах горелого мяса, не мерещились языки пламени вокруг… Стоп — стоп! А вот теперь — хватит!

Пока наступал рассвет, растворявший ночные тени и страхи, он вспоминал Нику.