Пока наступал рассвет, растворявший ночные тени и страхи, он вспоминал Нику. Он думал о ней не как об убитой женщине, чье сердце было вырвано и скормлено сумасшедшему каннибалу, а тело было методично расчленено на куски мяса для борщей и пельменей. Паша вспоминал девушку со светлыми волосами живой и нежной, вспоминал тепло ее горячего тела, ее смех, острые хищные зубки и то, как Ника рассказывала анекдоты. И постепенно Пашка понял: в ней тоже была своя загадка, а он об этом позабыл! Почему убили Нику? В чем она провинилась? Не может быть, чтобы ее скормили чудовищу просто потому, что оно хотело есть. Секта — отлично продуманный бизнес-проект и кровавая расправа над активнейшей и эффективнейшей исполнительницей задуманных афер выглядит абсурдно. Ника не смогла организовать убийство своего мужа, это так, но она могла бы попробовать снова. И если сектанты убили Нику ошибочно, не зная, что ее муж жив, надеясь получить его деньги по завещанию, составленному Романом на свою жену, а Никой — на секту, то снова получается ерунда. Ведь Ника могла бы отдать наследство и добровольно! Кроме того, ее муж не олигарх и не Билл Гейтс, так что его состояние не стоит двух убийств. А живая Ника приносила секте намного больше денег, чем секта получила бы в наследство от нее.

Нет, все странно. Все не так.

«Но какое мое дело? — усмирял разгулявшиеся мысли Пашка. — Я умываю руки! Мавр сделал свое дело! Финита ля комедия! Карету мне, карету!»

Зазвонил телефон. Седов достал аппаратик из кармана. На дисплее высветился домашний номер Калачева. Он дома? Но опергруппа должна сейчас подъезжать к Башне ужаса, иначе… Тревога забилась в Пашкином сердце.

— Да! — сказал он в трубку.

— Павлуха, отбой! — услышал он уже без удивления напряженный почти звенящий голос. — Павлуха, ты смывайся оттуда! Все плохо. Меня отправляют в командировку, в Чечню. Проповедник твой смылся. Приказа на арест нет и не будет. Ты убил бухгалтера.

— Но ты же говорил — новая метла!..

— Метла новая, но метет по-старому! Понял?! Ты понял?!

— Да.

— Уходи лучше оттуда, иначе они… Сам знаешь!

Разговор был закончен. Седов отнял свой «Siemens» от уха и услышал как скрипнула дверь за его спиной. Он медленно обернулся, пытаясь стереть со своего лица впечатление от разговора с приятелем, и оказался лицом к лицу с Сашей Кумаровым. Десятник спокойно разглядывал Пашку, будто видел его впервые.

— Ты не ложился спать? — спросил он небрежно, пряча правую руку под полой пиджака.

— Просто уже встал. — в тон ему ответил Седов. Свой пистолет он держал за ремнем брюк за спиной. Кобуру отложил, предвидя неожиданные повороты в ходе ареста сектантской верхушки. Забыть об отряде элитных зомби было бы глупо.

— Видно, ты предчувствуешь, какой необычный день сегодня?

День, конечно, намечается не нудный! И пусть уже скорее все начнется, решил Пашка.

— Необычный? — переспросил он.

— Да. — Кумаров прошел в комнату, к окну. Теперь в окно выскочить будет трудно. Седов ожидал, что в дверном проеме возникнет плечистая фигура кого-нибудь из упырей. Тянулась минута, но никого не было. Десятник оглянулся на Седова и продолжил спокойно: — Я не стал специально тебя предупреждать. Знаю, что ты готов и так. Не можешь не быть готов, потому что ты видел, что тебя ждет. Что ждет всех нас.