Маэл Сехнайлл тоже понимал это, он поднялся и протянул руку Гормлет, чтобы увести её.

— Столько, сколько последуют за тобой, — ответил он Вороньей Кости, — и ты должен как можно скорее убраться из Ирландии и Дюффлина. Как тебе это удастся, дело твоё, но если через неделю ты всё ещё будешь здесь, то всё может поменяться. Я не желаю, чтобы такой как ты, с толпой вооружённых головорезов рыскал по Ирландии и причинял мне неудобства.

Верховный король удалился, ведя за руку Гормлет, остановившись лишь однажды, чтобы изящным движением носка сапога перевернуть храпящее на полу тело. Воронья Кость смотрел на братьев, которые наблюдали, как их мачеха продаёт себя.

— Зря ты отказался от золота, — в конце концов, произнёс Ситрик, кисло взглянув на Воронью Кость. — Лучшие бойцы Дюффлина полегли на холме Тары, и у тебя не будет отбоя от тех нидингов, — презренных трусов, что сдались в плен. Нам вообще не стоило их нанимать.

Ты просто потеряешь их снова, — добавил он, сделав глубокий, судорожный глоток из кубка. Кто-то запел, громко, яростно и фальшиво, но Ситрик совсем не потому сильно приложил кубком из мыльного камня по столу, так, что эль вспенился.

— Проклятые ирландцы, затянули свои дерьмовые песни, самое время убираться отсюда, брат, — пробормотал он.

— А ты ведь ждал меня, — сказал Воронья Кость, — так что давай перейдём к делу.

Железное Колено поднял голову, его голубые глаза встретились с глазами Вороньей Кости.

— Я не потеряю людей, которых собираюсь нанять, — сказал Воронья Кость, — я должен покинуть Ирландию и Дюффлин в течение недели. Так ведь, Йаркне?

— Ты наколдуешь всем своим людям крылья? — ухмыльнулся Ситрик. — Я слыхал сказки о тебе, мальчик, и было бы любопытно взглянуть на такое чудо.

Воронья Кость не сводил глаз с Железного Колена.

— Корабли, — сказал он. — И никаких крыльев. Ты дашь мне корабли. А Верховный король даст мне людей.

Ситрик сердито посмотрел на брата, ожидая от него резкого ответа. Когда ответа не последовало, он выказал беспокойство.

— Четыре, — наконец произнёс Железное Колено, а затем, обнаружив, что во рту пересохло, схватил кубок и осушил его. — Все четыре — хорошие драккары. Ты легко наберешь для них команды из тех, кто не пожелает закончить свои дни в ирландском рабстве.

Брови Ситрика взмыли вверх, почти к волосам, он молчал лишь миг, а затем высказал всё, что думал.

— Проклятье, да ты совсем обезумел? — вскрикнул он. — Эта гнида убила нашего брата. Он сражался на стороне врага, они почти вышвырнули нас из Дюффлина. Корабли... целых четыре...

— Значит, ты сделаешь это? — сказал Железное Колено Вороньей Кости, не обращая внимания на брызжущего слюной младшего брата. — Если нет, я обязательно запомню, и не успокоюсь, пока не прикончу тебя самым изощрённым способом, который только могу придумать. Поверь мне, принц Норвегии, в эти дни у меня очень чёрные фантазии.

Воронья Кость просто кивнул.

— Через три дня, — ответил Железное Колено и резко поднялся. Ошарашенный, всё еще с разинутым ртом, Ситрик переводил взгляд с одного на другого.

— Сделать что? — проревел он. — Что он должен сделать?

— Идём, — сказал Железное Колено, тепло улыбнувшись брату. — Пора вернуться домой в Дюффлин, где я объясню тебе суть игры королей, ведь однажды тебе пригодятся навыки, чтобы сыграть в неё.

Воронья Кость какое-то время сидел и слушал скорбные завывания, странный визг и вздохи. Король Лейнстера вдруг пошевелился, проснулся, повернулся один на бок, потом на другой, и с блаженным видом уснул снова; вонь отрыжки от эля и блевотины достигла ноздрей Вороньей Кости, словно подходящая печать для той грязной сделки, которую они только что заключили.