Воронья Кость должен был прыгать от радости из-за того, что им не придётся штурмовать стены города, но в голове Воронье Кости крутилась лишь одна мысль, хотя он вежливо интересовался, и разузнал, что Хоскульда нет в Дюффлине, да и Олаф Ирландский Башмак тоже ушёл.

Ему не оставалось ничего, кроме как размышлять, а тем временем, в шатре стало шумно и дымно. Воины пили до тех пор, пока эль не польется из носа, изрыгнув большую часть выпитого, они снова принимались за выпивку. Они шумно хвастались и кричали, боролись на руках, кто-то яростно совокуплялся, даже не пытаясь укрыться в полутёмных углах шатра. Вспыхнуло несколько потасовок, полетели кости, лавки опрокинулись, треснул один из шестов, так что сам Верховный король, с раскрасневшимся лицом, самолично бросился в драку, браня тех, кто посмел повредить его великолепный шатёр.

Короче говоря, ирландцы праздновали одержанную ими победу, на этом великом пиру веселились все, и Мурроу в том числе: он пил до тех пор, пока не упал носом в лужу эля и не захрапел.

Воронья Кость отхлебнул эля, наблюдая за двумя братьями и их мачехой, которые почти не притрагивались к выпивке. Возле очага ревущая толпа наблюдала за борьбой на руках, Верховный король, пошатываясь, покинул зрителей, обняв за плечо человека с длинными прямыми с проседью волосами. Казалось, на голову незнакомца нагадила чайка, пряди волос прилипли к обрюзгшему лицу, глаза как у безумной совы.

— Домналл Клаэн мак Лоркан, — заплетающимся языком произнёс Верховный король. — Правда, хорошо, что ты снова с нами.

— Хорошо, — согласился человек, он хотел сказать что-то ещё, но губы и ноги плохо слушались его, так что он поскользнулся, сел на пол и захихикал. Глаза закатились, он откинулся на вонючую солому и захрапел.

— Вот, полюбуйтесь на короля Лейнстера, — заявил Верховный король, указывая лапищей на лежащее тело, и принялся пробираться к своему высокому креслу.

Он уселся, моргая и улыбаясь, оглядывая обоих братьев, а затем плотоядно взглянул на Гормлет.

— Вам он должен... быть хорошо знаком. Он гостил у вас некоторое время.

— Год или два, — подтвердил Железное Колено, его лицо было таким же твёрдым, как стол, над которым он склонился. — Его освобождение — часть соглашения, что принесёт нам мир.

— Так и есть, — сказал Маэл Сехнайлл, кивая. Он рыгнул, а затем лукаво взглянул на Гормлет, и Воронья Кость понял, что Верховный король не так уж и сильно напился, как кажется.

— Дорогая моя, — сказал Маэл Сехнайлл, его слова будто грязь налипли на её кожу. — Потерпи немного. У меня есть ещё одно королевское дело, сделав которое, мы сможем обсудить остальные детали мирного соглашения.

Гормлет грациозно покраснела и затрепетала, декольте раскрылось ещё глубже. Маэл Сехнайлл откашлялся и заморгал.

— Награда, — произнёс он, и хотя, он обращался к Вороньей Кости, но не мог оторвать взгляда от груди королевы. — Награда, соответствующая твоему вкладу в победу. Скажи своё... чего ты хочешь?

— Воинов. Столько, сколько последуют за мной, взамен ирландского рабства, — сказал Воронья Кость.

Маэл Сехнайлл, моргая, перевёл взгляд от Гормлет к Вороньей Кости, а затем откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

— Не золото? И не серебро?

Воронья Кость испытывал искушение, но теперь-то он оказался на коне, и знал, как поступить правильно. Он видел бредущих пленников и знал, кем они были, — простыми наёмниками, им незачем было стоять насмерть за старого короля Олафа Ирландского Башмака; и они воспользуются возможностью выбраться из этого затруднительного положения.