Остальные бросились помогать Халку, пытаясь осторожно поднять рулевое весло на борт. Хоскульд выкрикивал команды, и вдруг обнаружил, что побратимы Обетного Братства ожили — они мигом опустили хлопающий парус, так что неуправляемый кнорр нехотя остановился, покачиваясь и кренясь, в то время как неторопливо накатывающие волны шлёпали в борт.

— Кожаный хомут порвался, — заявил Онунд после беглого осмотра. — Тащите другой, и мы закрепим весло.

Хоскульд злобно уставился на Халка, который выпучил глаза в молчаливом протесте, но Горм заслонил его и не менее сердито взглянул на капитана. Он плавал с Хоскульдом с тех пор, как они вместе впервые спустили на воду этот кнорр, поэтому ему многое позволялось. Его лицо и руки загрубели от непогоды, но в ясных глазах читался ум, несмотря на сломанный в драках нос и телосложение, напоминавшее побитую волнами и ветром бочку.

— Халк не виноват, — прорычал он Хоскульду. — Надо было подольше задержаться в Дюффлине, чтобы пополнить припасы, купить запасную кожу, например, но ты отплыл. А еще можно было постоять в Санд Вике, но вместо этого ты подобрал этого бедолагу кормчего, и отчалил оттуда еще быстрее.

— Хватит! — проревел Хоскульд, его лицо побледнело, а затем покраснело. — Это дела не исправит.

Он замолк, бросив взгляд на еле заметную полоску суши, и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Побережье Фризии, — пробормотал он мрачно. — Дурное место, чтобы болтаться тут как жирная треска на виду у акул.

— Кожа, — проворчал Онунд.

— Нету, — почти с ликованием ответил Горм. — Есть лубяная веревка, из нее можно что-то сделать.

— Ага, значит, ты пробыл в Дюффлине или Санд Вике совсем недолго, — заметил Воронья Кость, и все услышали в голосе юноши сталь.

— Остановился только, чтобы взять кормчего, — добавил он, кивнув на Халка, который переводил взгляд с Хоскульда на Воронью Кость и обратно, удивленно раззявив рот.

Люди разом прекратили свои дела, устремив взгляды на Воронью Кость и облизывающего пересохшие губы Хоскульда. Повеяло холодком, словно их накрыло туманом.

Теперь Воронья Кость понял, откуда у кормчего такой бойкий норвежский. С Оркнейских островов, куда Хоскульд заходил по пути из Дюффлина, отплыв до этого с острова Мэн. С Мэна в Дюффлин и на Оркнеи.

— Тебе известно кто такой Свен Колбейнсон, — не спеша продолжал Воронья Кость, и по выражению глаз Хоскульда понял, что оказался прав.

— Кому ты ещё рассказал? — спросил Воронья Кость. Хоскульд развел руками и попытался что-то сказать.

— Я... — начал Хоскульд.

Воронья Кость вынул топор с короткой рукоятью из кольца на поясе, и моряки Хоскульда тревожно затоптались, кто-то всхлипнул. Хоскульд склонил голову и опустил плечи, став похожим на пустой бурдюк. Его люди и побратимы Обетного Братства разошлись в стороны и молча наблюдали.

— Ты ведь знаешь от Орма, на что я способен с топором в руке, — произнес Воронья Кость, и занес оружие. Хоскульд заморгал, кивнул и потер лоб, который так некстати зачесался.

— Только лишь потому, что ты дружишь с ярлом Ормом, этот топор еще не расколол твой череп, — неторопливо продолжал Воронья Кость спокойным голосом, от которого всех пробрала дрожь.

— Свен Колбейнсон, — выдал Хоскульд. — Его называли Конунгсликилл. Когда я встретил его, мне было ещё меньше лет, чем тебе сейчас, тогда я первый раз приплыл в Йорвик вместе с отцом.

Воронья Кость замолк и нахмурился.