— Я был уверен, что твои небеса не рухнут, — сказал Орм, но слова выходили с трудом, словно он вытягивал их из бездонного морского сундука. Я дал тебе надёжных воинов и поручил Хоскульду позаботиться о вас. Всё что тебе нужно было сделать — пойти с торговцем и выяснить, где спрятан жертвенный топор.

— Но ты знал, что всё это затеял Мартин, — угрюмо возразил Воронья Кость. — Ты знал, что он выдавал себя за Дростана, но не сказал мне об этом.

— Я не был уверен, — ответил Орм. — Возможно, настоящий Дростан как-то участвовал в этом, и коварный Мартин воспользовался этим. Мне кажется, Мартин убил Дростана, а не стоял за ним. Я подумал, как только ты достигнешь острова Мэн, тебе всё станет понятно.

— Я выяснил правду гораздо раньше, — резко ответил Воронья Кость. — Хоскульд провёз Мартина везде, где проходили пути соперников, желающих заполучить Дочь Одина. Хоскульд не посчитал нужным рассказать мне всё это. А тебе он рассказал?

— Нет, — подтвердил Орм, — хотя, позже, я подозревал что-то подобное. Тебе надо было быть более терпеливым, Олаф, и Хоскульд рассказал бы тебе всё. Тебе он совсем не доверял. Тебе ещё многому предстоит научиться.

— Я преподал ему пару уроков, — прорычал Воронья Кость, и Орм печально взглянул на него. "Уж лучше бы он меня ударил", — подумал Олаф.

— Ты повесил всю его команду, как я слышал, — произнёс Орм и печально покачал головой. — Они были добрыми моряками, я знал их долгое время. А что же с самим Хоскульдом?

Воронья Кость оттолкнул от себя чувство стыда, внезапно рухнувшего на него, словно занавес, и прохрипел, презрительно махнув рукой.

— Спроси Гудрёда. Он вытащил Хоскульда с острова Мэн, и больше о торговце никто не слышал.

Орм вздохнул и почесал бороду. — Печальный конец.

— Всё закончилось худо, — хрипло сказал Воронья Кость. — Тебе не следовало использовать меня, как какого-нибудь трэлля, которого пускают впереди и ему достаются все удары.

Орм прищурил глаза и чуть приосанился.

— Я не использовал тебя вообще. Я предоставил тебе свободу выбора и дал всё что мог, чтобы ты сам нашёл свою судьбу. Я надеялся, что ты останешься верен Клятве Одина, которую ты принял, надеялся, что ты прежде всего человек, а уж потом принц. Но, мне кажется, я полностью ошибался.

Воронья Кость почувствовал, будто оказался внутри вращающегося вихря, земля внезапно ушла из-под ног. В этот миг его охватил ужас, и он запаниковал, что останется совсем один, словно корабль вдали от берега. Но затем всё исчезло, и мир снова вернулся в прежнее состояние.

— И вот мы здесь, — сказал он, глядя Орму в лицо. — Мы продолжим это дело вместе?

И всё же, чувство утраты было таким острым, будто кто-то в самом деле умер. Орм встретил взгляд его разноцветных глаз и кивнул.

— Да, — произнёс он, — ведь ты отыскал для меня мою Торгунну, и рассказал мне об этом, несомненно, к этому приложил руку сам Один. Самое меньшее что я могу сделать, то, что и делал ранее — поддержать тебя, чтобы твои небеса были, как и прежде, высоки. Но недолго, так сказали мне твои птицы.

Он замолчал, почесал бороду и задумался.

— Эрлинг сказал, что Гуннхильд и Гудрёд охотятся за жертвенным топором, — задумчиво сказал он, и Финн зарычал на Воронью Кость.

— Он смог бы рассказать ещё больше, — сказал он, словно ткнул Олафа охотничьей стрелой, — но понял, что нелегко говорить, когда у тебя меж бровей торчит топор.

Воронья Кость признал свою ошибку, резко хлопнув в ладоши, а затем, прищурившись, пристально посмотрел на нависающую над ними курящуюся гору.

— Ну что же, — проворчал он, — возможно Гудрёд уже ушёл вместе с топором, или Эрлинг думал, что это так, или ему просто поручили так сказать.