— Теперь, когда ты упомянул об этом, — произнес Стикублиг, — мне кажется, изо рта Балля действительно струился дымок.

— А я видел ворона, — заявил другой. — Точно видел.

Гьялланди ухмыльнулся.

Команда королевы Ведьмы

Вечером Гудрёд сидел вместе с Эрлингом Плосконосым на берегу, расположившись чуть поодаль от остальных воинов, как и полагалось. Он играл в тафл с Эрлингом, потому что был одержим игрой, и получал удовольствие от хорошей игры, так как неизменно выигрывал. Эрлинг чуть подрагивал бескостным носом, не испытывая такого удовольствия, и как обычно, не особо сопротивлялся Гудрёду, который явно скучал, поглядывая на сидящего в одиночестве Ода. Мальчишка не нравился воинам; Гудрёду казалось, что ему не был нужен ни костёр, ни компания, ни даже еда. Эрлингу приходилось напоминать Оду, чтобы тот поел.

— Мальчишка моей сестры, — угрюмо произнёс Эрлинг, заметив взгляд Гудрёда. — Он странный от рождения, мать умерла при родах. Его отец умер в лютую зиму четыре года спустя, поэтому я взял его на воспитание.

— Кто научил его сражаться? — спросил Гудрёд, и Эрлинг, обдумывая ход, ответил не сразу.

— Я показывал ему удары, — ответил он, — но никто не учил его тому, что он вытворяет, или как двигается.

Он подался вперёд.

— Ты должен понять, — сказал он тихо и медленно, с трудом подбирая слова. — Мальчишка убивает. Это дар богов. Куры, собаки, олени, мужчины, женщины, дети, — он убивал их всех за свою короткую жизнь, и ни одна из тех смертей не впечатлила его более чем другая, или даже все вместе. Я уверен, мальчишка — порождение Локи, но я держу его в узде благодаря Тюру, объяснив парню, что убийство человека — это жертва богу, ну а самая лучшая жертва — жизнь воина. Я пробовал рассказать ему о Боге и Иисусе, но не смог доказать, что эти двое — достойные бойцы.

Гудрёд почувствовал, как кожа на руках покрылась мурашками, и он снова взглянул на Ода, который сидел тихо и неподвижно, уставившись в серо-чёрное небо.

— Возможно, рано или поздно, Тюр возьмёт его. Остерегайся мальчишку, — сказал Эрлинг, тогда Гудрёд насмешливо взглянул на него, резко поднялся и демонстративно зашагал в сторону Ода. Какое-то время казалось, что Од не замечает его, и Гудрёд, который к такому не привык, нахмурился.

— Это глаза? — Внезапно спросил Од, и Гудрёд на мгновение растерялся. Затем он сообразил, что мальчик наблюдает за звёздами, которые показались из-за облаков.

— Это угольки, — поправил Гудрёд. — Один вместе с братьями забросил их на небо, чтобы люди, такие как мы, могли следовать дорогой китов.

Он подождал, пока Од опустил голову и повернулся к нему.

— Ты играешь в хнефатафл? — Спросил Гудрёд и получил в ответ пустой взгляд.

— Игра королей? — подсказал он, и мальчик расплылся в красивой широкой улыбке.

— Игра королей, — медленно произнёс мальчик, — требует от меня убивать их врагов.

Гудрёд удивился настолько, что на миг потерял дар речи, похоже парень ни разу в жизни не играл в игры вообще. Какой же мальчишка не умеет играть в хнефатафл? Или в халатафл — в "лису и гусей"?

— Ты отлично разделался с тем выскочкой, Ульфом Бьернсоном, — сказал, наконец, Гудрёд, чтобы прервать гнетущее молчание. — Одним ударом.

Од молчал, его лицо оставалось мягким, словно только что ободранная овчина. Гудрёд, пытаясь улыбаться, поведал ему о том, как он в первый раз убил человека, тогда ему было пятнадцать. Это случилось на глинистом, скользком от дождя и выпущенных кишок, склоне холма, он ткнул мечом в лицо человека, оставив его лежать в растекающейся кровавой луже. Уже после, кто-то сказал ему, что это был Риг-ярлТрюггви, так что первый человек, которого он убил, оказался королём.