— Этот? — Воронья Кость вытащил молот Тора. — Просто украшение. В нём, по крайней мере, четыре унции хорошего серебра, это достаточно, чтобы ты мог купить пару оскорблений получше. Хочешь я дам их тебе в долг?

Соседи рассмеялись, и Верховный король тоже. Рыжеволосый нахмурился и взглянул на короля Бреги, который даже не улыбнулся. Ага, подумал Воронья Кость, вот оно что, — значит ты старался поддеть меня ради своего толстого господина.

— У меня хватит оскорблений для тебя, нечестивец, — наконец выдавил из себя незнакомец. Ход был такой слабый, что Воронья кость едва не вздохнул.

— Сомневаюсь, — произнёс Олаф мягко, — учитывая то, что однажды я напугал оскорблениями огромного тролля.

Незнакомец открыл и закрыл рот; Мурроу ухмыльнулся, взял из своего блюда голову лосося и передразнил его, пальцами открывая и закрывая пасть рыбы; зал взревел хохотом, люди захлопали по столам.

— Я слыхал о чудесных подвигах Обетного Братства, — заявил Верховный король достаточно громко, его голос прорезал шум и гам, царящий в зале, и наступила тишина. — Встреча с огромным троллем произошла во время охоты за тем серебряным кладом?

— Там или где-то рядом, — непринуждённо ответил Воронья Кость. — Холмистая местность, название которой вылетело у меня из головы. Там жил тролль, которого звали Глирнна — Кошачий глаз, и я случайно оказался там.

— Выходит удача у тебя никудышная, поэтому ты и потерпел здесь крушение, — прорычал рыжеволосый, увидев в этом возможность отыграться. Вороньей Кости стало его почти жаль.

— Может и так, — но, тогда я попал в ещё более худшее положение, потому что Глирнна оказался троллихой, а как известно, женщины их племени куда хуже мужчин. Но та же самая удача привела меня сюда, за стол Верховного короля, точно также, как и тебя.

Это вызвало ещё более громкий смех, и Маэл Сехнайлл подал знак, чтобы Воронья Кость продолжал; где-то взвизгнула и захихикала женщина — на неё шикнули — слушать историю было интереснее, чем шушуканье по тёмным углам.

— Заметьте, — продолжал Воронья Кость, и Гьялланди увидел его глаза, невозмутимые и блестящие, словно летнее море, почти бесцветные, лишь свет от факелов отражался в них, — Я не отрицаю, что наложил в штаны, после того как услышал её голос. "Кто здесь?" — проревела троллиха, она стояла, зажав в одной руке кремень, и уставилась на меня, прямо как Мурроу только смотрел что на лосося.

Мурроу замер, из рта вывалился кусочек рыбы.

— Итак, я рассказал Глирнне, кто я такой, — добавил Воронья Кость, а тем временем по скамьям раскатывался смех, — но, оказалось, я не произвёл на нее никакого впечатления. "Раз уж ты пришёл сюда, я раздавлю тебя", — прокричала она и сжала кулак, растерев камень в мелкий песок. “Тогда я выжму из тебя воду, также как из этого камня”, — ответил я, и вытащил из сумы молодой сыр, крепко сжал его в кулаке, и тогда между пальцами заструилась сыворотка и закапала на землю.

Послышался хохот и стоны, потому что это была старинная уловка. Воронья Кость улыбнулся и хлопнул ладонью по столу.

— Да, да, — продолжал он, — вы можете смеяться, но как видите, этот старый трюк всё ещё работает. Однако, это не охладило троллиху. "Ты что же, совсем не испугался?" — спросила она, и я достаточно прямо ответил. "Не тебя", — ответил я, хотя больше лукавил, чем говорил правду. "Тогда давай бороться", — предложила Глирнна. Мне это не понравилось, поэтому я пораскинул мозгами и придумал вот что: “А давай выкрикивать оскорбления?”, — сказал я ей. Всем известно, что хорошее оскорбление, вызывает гнев, а гнев всегда доводит до доброй драки.