– Довольно тебе кланяться! Сообщи лорду Уэнлоку, что я выступаю. Он должен поддержать меня. Я не могу больше терпеть подобный огонь. Это приказ. Центр должен поддержать крыло. Пусть атакует одновременно со мной.

Вестник бросился прочь, от всей души радуясь тому, что может оставить это место, где сам воздух был полон осиного жужжания и ужаса.

Сомерсет повернулся к солдатам противника, жуками ползшим внизу. Забыв о дисциплине, они продвигались вперед, и Бофорт осудил их за это, еще не до конца поддавшись багровой пелене гнева, уже наползавшей на него. Этот Ричард Глостер… юный, наглый, ничего не смыслящий мальчишка. И эта семейка, лишившая Сомерсета возлюбленного брата и отца! Погубившая столь многих добрых людей, мужчин и женщин, разорвавшая на части страну… И вот они как ни в чем не бывало, во всей своей тщете и надменности, засыпают его самого и его людей огнем… Это уже слишком.

Головка оружия была как будто маловата для человека его роста – длиной в его собственную ладонь. Тем не менее, Йорк умел наносить ею удары сокрушительной силы, а железной рукояткой можно было отразить почти любой удар меча.

После того как его брат обрушил весь огонь на крыло Сомерсета, игнорируя всех остальных, прошла уже целая вечность, которую Эдуарду пришлось посвятить изучению собственного оружия. Его раздирали пополам две потребности. С одной стороны, королю хотелось проскакать вверх по этому склону и врезаться в приглашавшие на битву ряды. Им хватало смелости дразнить его, оставаясь на расстоянии в пару сотен ярдов. В такой ситуации всякий – храбрец. Однако Эдуарду хотелось посмотреть, что будут они делать, когда он ворвется в их ряды. Но, с другой стороны, он дал обещание брату и вынужден был терпеть, ощущая головокружение от бурлящей в жилах крови, заставляя себя стоять на месте, хватая ртом воздух, словно готовящийся к прыжку волк.

Оторваться от созерцания его заставил общий вопль, когда потрепанное крыло Сомерсета рванулось вниз по склону на людей Глостера. Глаза Эдуарда округлились. Это была идеальная ситуация, и он благословил светлую голову брата.

– Центр, вперед! – зарычал он, и голос его был слышен по всему полю. – Роты центра, вперед!

Выполняя его приказ, солдаты немедленно сдвинулись с места. Эдуард с неотступным вниманием продолжал следить за действиями потерявшего голову Сомерсета.

Впереди сильнейшая часть армии Маргарет катилась вниз с холма, только и предоставлявшего ей единственное преимущество. Роты Глостера приняли на себя лобовой удар, а сам Эдуард Йоркский врезался им во фланг ударом копейщиков и пикинеров. Люди Ланкастера не могли защитить себя от флангового удара. Копья ударили, обагрились, послышались вопли раненых, падавших под ноги идущим.

Алая ярость в сердце Сомерсета еще больше возросла, когда он оглянулся и увидел, что лорд Уэнлок не сдвинулся с места. Заснул этот старик, что ли? Уэнлок и принц мирно наблюдали за тем, как гибнут их лучшие люди, как пропадает последний и единственный шанс. Бофорт не мог предоставить сыновьям Йорка возможность по очереди расправиться со всеми частями его армии. Такой исход был чреват катастрофой и смертью.

Едва съехав со склона, Сомерсет заметил, насколько потрепанными оказались его силы. Он махнул Уэнлоку, однако этот надменный старый ублюдок не подумал шевельнуться и поддержать его.

– Отступаем назад в полном порядке! – рявкнул Эдмунд своим капитанам.

Доверившиеся ему, вынесшие обстрел измученные люди со стоном повиновались.