Ричард Глостер не без удивления, но с явным удовольствием улыбнулся:

– Ну, если будем живы, с удовольствием возьмусь за этот труд. Ты оказываешь мне честь, Эдуард.

Его брат пожал плечами.

– Эта честь не будет значить абсолютно ничего, если мы не сумеем высадиться. Если не в Кромере, то где же? Юг нам враждебен. Кент, Сомерсет… Сассекс, Девон, Корнуолл, Бристоль – все они приняли сторону Ланкастеров. Моя жизнь не будет стоить и серебряного пенни, если мы рискнем высадиться южнее.

– Говорят, что сам город Йорк настроен против нас, – мрачным тоном произнес Ричард. – Хотя Нортумберленд станет за тебя милостью Божьей и волей Перси. Его наследник слишком боится Монтегю, брата Уорика, стремящегося вернуть себе свой прежний титул.

– Быть может, в Йорке меня и не слишком любят, однако они должны быть мне верными, а не любить… Ох, да ладно, к чертям их всех! Я просто хотел вернуться на свое прежнее место, чтобы все видели, что я восстал из праха.

– Но теперь эти ворота закрыты. Значит, возвращаемся на север? Нам необходимо всего лишь высадиться на берег, а потом удалиться от него так, чтобы нас видели. Ты сам понимаешь это. В стране найдется дюжина лордов, которые поддержат тебя только в том случае, если убедятся, что выступают на стороне победителя. Сделай так, чтобы они поверили в твою победу, и они на четвереньках побегут в твой лагерь. Надо высадиться и отойти от берега, Эдуард. У тебя есть шестнадцать сотен людей.

– Шестнадцать сотен фламандцев, – пробормотал король.

– Остальные придут сами.

– Или будут смотреть на то, как я отправлюсь под мечи семейки Невиллов, – отозвался Эдуард.

– Естественно. Однако попробуй избежать этого, – посоветовал ему брат.

Монарх улыбнулся, заглянув в свой кубок. Его равно раздирали гнев на собственные неудачи и веселье.

– Генрих Болингброк сумел вернуться из изгнания, – проговорил он, наконец.

Ричард поднял голову, мгновенно поняв его.

– И отвоевал свой престол, – проговорил герцог.

– Он высадился в Рейвенспёре, на реке Хамбер, ты разве не знал? – добавил Эдуард, глядя куда-то вдаль.

– Это название прозвенит по всей стране, словно колокол, – заметил Ричард. Он посмотрел на брата, и оба кивнули в полном согласии, отложив отчаяние на следующий вечер.

Эдуард поднялся на ноги и, распахнув дверь каюты, обратился к ожидавшему снаружи слуге:

– Пусть капитан известит флот. Мы отплываем на север, в Рейвенспёр. Там я подниму свой стяг.

Его брат Джон уже отправился вперед: он выехал сразу же, как только о прибытии флота стало известно в Лондоне. Дерри Брюер превратился в привидение – его можно было увидеть только издалека, да и то на невероятной скорости постукивающим палкой по мостовой. Начальник тайной службы, похоже, совсем не спал и одним махом состарился еще на дюжину лет. Он рассказал Уорику о том, что разоблачал тайны людей, десятилетиями сохранявших верность короне, затем лишь, чтобы расшевелить их и заставить приносить новости. Шпионы Дерри обходились без вооружения, однако услуги их оставались жизненно важными для дела Ланкастеров. На берега Англии было отправлено требование сообщать о любой высадке. На всех берегах страны нельзя было вытащить лодку на прибрежный галечник, не сообщив об этом через несколько часов шерифу.

Ричард Уорик правой рукой достал свой меч и принялся рассматривать его, пока его сквайры и слуги в двенадцатый раз проверяли снаряжение. Конь, готовый нести Уорика на северо-запад страны, ожидал в конюшнях, являвшихся частью Вестминстер-холла. Уорикшир являл собой средоточие всей силы Ричарда и источник его главного титула, пусть парламент до сих пор и не соглашался признать за ним остальные.