– Только после вас, милорд, если угодно, – проговорил граф, указывая на герольда. – Я на пару лет старше вас, а вы, вижу, не рветесь сойтись с ним. Эдуард сейчас находится в самом расцвете сил; не думаю, что во всем моем войске может найтись человек, способный выйти под моим гербом на это поле и победить его. А я не готов расстаться с жизнью только для того, чтобы Йорк мог включить новую красочную подробность в свое жизнеописание. Однако, милорд, я уверен в том, что вас внизу ждут совершенно неотложные дела. Вы должны приготовить своих капитанов у главных северных ворот.

– Кое-кто сочтет вас трусом, Невилл, если вы не ответите на вызов.

– Болтовня дураков меня не волнует, Холланд! – резко бросил Уорик. Он отвернулся, однако копившийся в его душе гнев искал выход, обращаясь скорее на Эксетера, чем на вызывающего его на поединок врага. Впрочем, какая глупость – спорить с собственным подчиненным в такой напряженный момент!

– У вас в городе находятся десять тысяч человек, – упрямо продолжал свою линию герцог, – и почти столько же стоят в нескольких милях к югу отсюда у замка Уорик. Вы послали за ними гонцов? На востоке от нас расположился де Вер, граф Оксфорд, и наши шесть тысяч, готовые ударить во фланг ублюдкам. Так созывайте их, Невилл! Спускайте свою свору!

– Я пришлю вам свои приказы, когда буду готов к этому, милорд, – невозмутимым тоном проговорил Ричард. – Но только после того, как вы вернетесь на вверенное вам место у северных ворот. Полагаю, что командование этим войском принадлежит мне, а не вам. Войском, которое я собрал, которому платил и которое кормил всю зиму, в то время как вы собрали несколько тысяч своих солдат – и что сделали с ними? Вернули себе поместья, которые утратили, когда Эдуард воцарился на троне. Вы обобрали собственную жену, у которой еще оставалось кое-какие интересные для вас владения, и уладили дюжину старинных ссор и обид убийствами и пытками, где это было возможно. Не сомневаюсь в том, что итоги удовлетворили вас, Холланд. И мне чрезвычайно хотелось бы последовать вашему примеру, вместо того чтобы брать займы в каждом монастыре и у каждого банкира для того, чтобы поддержать короля!

Голос графа постепенно становился все громче и жестче, и он подступал к Эксетеру, едва ли не угрожая:

– Вы понимаете меня, Холланд? Вы увидели возможность мстить, ненавидеть и убивать. Я же увидел свой шанс в примирении.

– O да, вы восхитительный человек, Невилл, – насмешливым тоном проговорил Генри. – Только много ли толку от этой вашей доброты? Эта руина, которая сейчас занимает Вестминстер, не способна отблагодарить вас.

– Вернитесь лучше к своим людям, милорд, – промолвил Уорик, пытаясь справиться с уже душившим его гневом. – Я сам решу, делать ли мне вылазку или отсиживаться за стеной.

– Вас назовут трусом, если вы не ответите на вызов Йорка, – выпалил Генри Холланд.

– Трусом? – вспыхнул яростью Ричард, дав волю своему норову. – Я сражался при Таутоне, щенок! Я был рядом с Эдуардом, пешим… я убивал людей, стоя по колено в снегу – забрызганный кровью, видя, как по обе стороны от меня падают друзья. И я сражался, хотя действительно уже валился с ног от усталости, пока не опустилась тьма. Но мы и тогда сражались! И когда Норфолк ударил во фланг, какие начались крики, сколько было смертей!.