Она поднимается со скамьи медленно-медленно, все еще надеясь, что Зоя Ивановна передумает, скажет: «Ну ладно, останься!» Теперь Туся прыгнула бы в воду. Даже после всех, пошла бы да и прыгнула…

Но Зоя Ивановна неумолима. Говорит сухо:

— Уходи. Не мешай нам работать.

Тогда Туся берет свой халатик (синяя полоска — белая полоска, синяя полоска — белая полоска, и такой мохнатенький!). Она идет вдоль края бассейна к той двери, откуда так недавно веселая и гордая выбегала к воде…

Идет, опустив голову, волоча за собой халатик. А остальные шестеро — и те из них, которые в воде, и те, которые еще не успели прыгнуть в воду, — смотрят ей вслед. Но не смеются. Они смотрят с молчаливым и суровым осуждением: так ей и надо!

Потом урок продолжается. Но у ребят как-то нехорошо и скучно стало на сердце. Скверно поступила Туся, а все-таки им жаль ее.

Когда урок окончился и Зоя Ивановна велит им идти под душ, Маринка нерешительно подходит к ней. Потоптавшись рядом, начинает просить:

— Зоя Ивановна… Пожалуйста, Зоя Ивановна. Она больше не будет. Зоя Ивановна…

Тусиного имени Марина не произносит, но всем понятно, за кого просит она.

— Нет! — отвечает Зоя Ивановна. — Из такой, с капризами, не получится настоящего спортсмена.

Тут и остальные — вся группа хором — начинают просить, чтобы Зоя Ивановна не выгоняла Тусю из бассейна, чтобы она простила Тусю, что Туся так делает в последний раз и прямо непонятно, что на Тусю нашло?..

— Можно я за ней сбегаю? — спрашивает Маринка, не спуская умоляющих глаз с Зои Ивановны. — Пожалуйста! Можно?

И Зоя Ивановна сдается. Говорит:

— Куда ты за ней побежишь? Она уже ушла.

Нет, Туся не уходила. Стоя тут же, за дверьми, ведущими в бассейн, прижавшись лбом к стене, она плакала горько, навзрыд. Такую, ревущую, с опухшими от слез глазами, жалкую и некрасивую, Тусю Маринка привела к Зое Ивановне.

— Ну? — Зоя Ивановна щурится, глядя на Тусю. — Больше так не будешь?

Всхлипывая, Туся с трудом из себя выдавила, что так делать она больше никогда не будет. Никогда!

А по дороге домой Туся, не переставая, жаловалась бабушке. Вот как с ней поступили несправедливо, очень несправедливо! Ведь она ничего плохого не сделала, а ее чуть даже не прогнали из бассейна. А все эта Голубева! Такая выскочка… Всегда первая поднимает руку, а из-за нее другие должны страдать. И вообще к ней, к Тусе, ужасно придираются. Ужасно!

На Тусином лице еще блестели следы недавних слез. Анна Мартыновна слушала внучку молча, сжав в ниточку губы. Она не одобряла Зою Ивановну: как можно так обращаться с ребенком? Особенно с таким впечатлительным, как ее Туся…

Разбитое стекло

Это было в школе, на большой перемене. Антон подошел к Маринке.

Маринка теперь больше не сторонилась Антона. Она знала, сейчас он заговорит с ней о бассейне. Так оно и было.

Посмеиваясь, Антон спросил:

— Здо́рово вчера трусила?

Маринка хотела было ответить, что не здорово, а так себе, самую чуточку.

Но Антон не дал ей соврать:

— Не отпирайся. Все равно я видел.

И Маринка не стала кривить душой. Конечно, она боялась, даже ох как боялась!

— А потом перестала бояться? Ну, когда решила прыгнуть?

— Все равно боялась.

— А все-таки пошла?

Маринка кивнула.

— Почему? — допытывался Антон.