– О Боже!

– Роман!

Все это было безумным и неожиданным, но Селия не могла остановиться… Даже воспоминание об истощенном, страдающем Бо не удержало Селию.

Когда они опустились на кушетку, и Роман притянул ее к себе, она раздвинула бедра и приняла его.

Селия никогда еще не испытывала такого наслаждения.

Потом они лежали, обнявшись. Селия гладила его, упиваясь его близостью. Она хотела бы вечно лежать вот так, хотела бы состариться рядом с ним.

И вдруг ее охватила печаль – это же невозможно!

В Маунтен Вью ее ждет Бо. На краткий счастливый миг Селия забыла об этом, а теперь ей казалось, будто над ней и Романом нависла черная туча.

– Роман, – прошептала она. – Роман, о каком лекарстве ты говорил? Оно действительно существует?

Он натянул на них простыню:

– Существует. Это полный отказ от опиума. Однако не все выносят такое лечение, и он будет в большой…

Но Селия прервала его:

– Но некоторые выживают.

– Да. Немногие.

– Тогда ты должен помочь Бо! Поедем в Маунтен Вью, ты осмотришь его и начнешь лечение.

Роман нахмурился:

– Это не так просто. Бо рискует жизнью, а он не хочет лечиться. Пока лечение не подействует, он будет яростно бороться с нами, кричать, проклинать и сделает все, чтобы достать опиум.

– Я добьюсь от него согласия, – сказала Селия. – Если только ты поможешь, я сделаю все.

– Моли Бога, чтобы у тебя получилось. Молись долго и усердно, потому что от нас зависит многое и по нашей вине может случиться непоправимое.

Глава 22

Тяжелый опиумный дым витал в комнатах Бо, а со стен нежно и насмешливо смотрели полуобнаженные одалиски.

– Бо? – Селия поморщилась, войдя в апартаменты мужа.

Бо лежал на постели, позади него на столике виднелась серебряная трубка для опиума. Селию бросило в дрожь от его вида. В нем не осталось ничего от того молодого человека, которого она встретила по приезде в Маунтен Вью.

Бо просидел взаперти почти два месяца, в полудреме сжигая свою жизнь, все более истощаясь и все дальше и дальше уходя от реальности.

– Чего ты хочешь, Селия? – раздраженно спросил он.

– Поговорить с тобой.

– Говори. Ио если ты собираешься снова упрекать меня за то, что я не хожу в контору, мне незачем тебя слушать.

– Ты выслушаешь меня, Бо, ты должен меня выслушать! Разве ты не видишь, во что превратился? Ты… ты уже не человек! Тебе больше не нужны ни картины, ни жена, ни даже Маунтен Вью. Только эти смертоносные трубки!

Она схватила серебряную трубку с замысловатым восточным узором и бросила ее на пол.

– Не надо, – сказал Бо. – Не делай этого.

– Так что же мне делать? – крикнула она. – Хвалить тебя? Сколько трубок ты выкуриваешь за день? Десять, двенадцать, пятнадцать? Может, ты хочешь, чтобы я их для тебя чистила и вместо Чанг Лю сама их набивала? Я никогда не поверю, что отец разрешал тебе это делать. Ты превратился в развалину, Бо, ты умираешь!

Бо поджал губы, его желтоватая кожа стала бледной как мел.

– Что ты за трус? – продолжала Селия. – Ты боишься, что не сможешь стать таким, как отец? Вот что тебя изводит, вот почему ты куришь опиум! Ты хочешь забыть, что не можешь сравниться с ним как мужчина!

Бо все больше нервничал.

– Это не так, – пробормотал он. – Селия, подними трубку и позови Чанг Лю. Пусть он мне ее приготовит.

– Нет!

– Селия! – взвыл он.