– Ну как тебе все это нравится, дорогая?

– Здесь все так… Так эффектно, так величественно!.. Я уже полюбила все это так, словно провела здесь всю жизнь.

– Искренне надеюсь, что это так, раз уж ты решила выйти замуж за местного жителя.

Селия вспыхнула, но промолчала. Дорога серпантином уходила вверх, и взору девушки открывались такие картины, что от них дух захватывало. Внизу в лучах заходящего солнца поблескивало море, а на горизонте в сине-голубой дымке виднелись острова Ланаи и Молокаи.

«Волшебные острова», – подумала Селия, и ее сердце дрогнуло: сегодня все выглядело волшебным.

Наконец они увидели поле, засеянное сахарным тростником. Стебли достигали высоты человеческого роста, листья шелестели от легкого ветерка.

Селия как зачарованная смотрела на тростник, который напоминал ей детскую сказку «Джек и бобовый стебель»… Она одернула себя: «Пора уже вырасти, Селия Гриффин! Ты взрослая женщина, а не ребенок!» И все же зеленое поле навевало мысли о прежних мечтах.

Внезапно, сразу за поворотом, открылся вид на Маунтен Вью. У девушки перехватило дыхание. В конце аллеи, усаженной огромными деревьями, стояла усадьба, а перед ней расстилалась необычайно живописная зеленая лужайка, окруженная большими каменными вазами с ярко-красными цветами.

Большой белый особняк с зелеными ставнями, высокими окнами, длинными верандами и портиком в федералистском стиле был великолепен.

«Такой особняк, характерный для Гавайев, украсил бы и Новую Англию», – подумала Селия. Окруженный множеством цветущих деревьев и кустов, дом прекрасно вписывался в окружающий пейзаж. Буйные побеги винограда и вьющиеся растения тянулись с веранды к главному входу.

У Селии даже дух захватило: неужели это и есть Маунтен Вью? Но она тут же с горечью поняла, что ей никогда не быть здесь хозяйкой.

– И в самом деле прекрасное место, – весело заметила Гаттерас, держась за край повозки. – Но, вижу, здесь полно работы. Ты заметила другие постройки?

Селия огляделась. Сквозь деревья виднелись бревенчатые дома, крытые соломой сараи, большое строение с рифленой железной крышей, каменная церковь, а за тростниковым полем маленькая гавайская деревня.

Внезапно девушка ощутила удушливый сладкий запах.

– Чем это пахнет? – спросила она тетку.

Гаттерас поморщилась:

– Думаю, это патока, дорогая, она пахнет весьма неприятно, но ты к этому скоро привыкнешь.

Пока Гаттерас выбиралась из повозки, Селия спросила себя: «Чего ты ожидала? Рая?»

Услышав детский смех, Селия обернулась. Маленькие босые смуглые ребятишки, стоя в отдалении, глазели на повозку.

– Привет! – Селия улыбнулась им.

Дети уставились на нее, затем начали перешептываться.

– Твои будущие ученики – пугливые существа, не так ли? Полагаю, тебе будет нелегко приручить их.

Но не успела Селия ответить, как дети убежали, Гаттерас подтолкнула племянницу:

– А вот и хозяин идет по аллее встречать нас. Улыбнись ему, Селия. Ты, конечно, рада видеть жениха!

Джон Бернсайд шел к ним – красивый, полный жизни мужчина в расцвете лет. Издали он так напоминал Романа, что сердце Селии бешено забилось. Он был без шляпы, в широких черных брюках и белой рубашке. Из-под закатанных рукавов были видны загорелые сильные руки.

Только присутствие Гаттерас удержало Джона от того, чтобы заключить Селию в объятия, но его лицо светилось от радости.

– Селия!.. Неужели вы в самом деле приехали?! Добро пожаловать!

– Ваша плантация… великолепна! Дом и все остальное значительно превосходит ваши рассказы! – воскликнула Селия.