– Зачем вам это?

– Как зачем? – Она остановилась и взглянула на жениха.

– Стоит ли вам вообще созывать учеников? Селия, неужели вы еще не отказались от вашей странной идеи? Если уж здесь так нужна школа, пусть в ней преподает ваша тетка. Ведь она с мужем занималась этим на Гонолулу целых двадцать лет!

– Тетя сказала мне, что слишком стара и есть множество вещей, которые она предпочитает преподаванию. Зато я хочу это делать, и, если вы не достанете мне колокольчик, я позабочусь об этом сама. Уверена, мистер Мак-Рори с удовольствием поможет мне!

– У меня есть колокольчик весом в сорок фунтов. Не слишком ли тяжел для вас? – усмехнулся Джон.

– Но его же можно повесить. Я действительно собираюсь учить этих детей, Джон, независимо от того, согласитесь вы мне помогать или нет. – Она улыбнулась. – Но я, конечно, знаю, что вы мне поможете, ибо вы очень любезны, а кроме того, это пойдет на пользу Тине. Вы же не станете пренебрегать интересами дочери, правда?

Два дня спустя Селия шла в школу в отличном настроении. В это прекрасное утро небо было совсем чистым, лишь над Халеакала висела серая дымка, а над горами Западные Мауи – легкие белые облачка. Вдали, слегка подернутый рябью, простирался Тихий океан.

Селия открыла дверь и с удовлетворением огляделась. Вчера она и четверо слуг работали здесь весь день. Из дома принесли полки и столы, соорудили импровизированную школьную доску. Селия прикрепила к деревянным рамкам карты и рисунки, комнату украсили маиле и свежими охиа.

Просматривая свои учебные планы, Селия вспомнила, с каким удовольствием преподавала в младших классах дневной школы мисс Тины и как гордилась тем, что девочки обожали ее, а начальница хвалила.

Ей очень хотелось поскорее начать урок. Но где же дети?

Спохватившись, она вышла на улицу, где в деревянной раме был укреплен тяжелый колокол, потянула за веревку, и звук разнесся на многие мили.

Через несколько минут школа, как по волшебству, заполнилась учениками, в основном детьми местных жителей в помятых холщовых штанах или в набедренных повязках «малое». Кроме детей Чанга, наполовину китайцев, здесь были японцы, выходцы из Самоа и два веснушчатых паренька Мак-Рори, мастера с завода.

Все они были босыми, загорелыми и озорными. Один из веснушчатых мальчишек швырнул в другого стебель тростника. Какой-то паренек прыгал с одной скамейки на другую, крича что-то по-гавайски. Вокруг носилась возбужденная Хили, собака Тины.

– Мальчики и девочки! Мальчики и девочки! – Селия напрасно пыталась привлечь их внимание.

Одна из скамеек сломалась от прыжков мальчишек.

– Пожалуйста… успокойтесь!

Смех и крики продолжались, и Селия поняла, что ее ей не унять детей, для которых скамейки – новая игра, и они хотят насладиться ею сполна.

Маленькая черноволосая девочка упала разбила колено, но никто не обращал на нее внимания.

Селия подбежала к плачущей девочке, взяла ее на руки и осмотрела колено. Из-за воплей детей плач маленькой японки был едва слышен.

Этот хаос привел молодую учительницу в ярость. Школа только что открылась, а она уже потеряла контроль над детьми. Так ей никогда не удастся начать занятия. От этой мысли она чуть не разрыдалась. Тогда эти дети вырастут дикими, как звери, и Тина тоже не научится ни читать, ни писать и будет всю жизнь считать на пальцах.

И эта чудесная девочка, которая сидит у нее на руках… Нет, гневно подумала Селия, она не допустит этого.

Сняв с колен маленькую японку, девушка направилась к колоколу. Его удары заглушали детские крики.

Тина первая соскочила со скамейки, виновато глядя на Селию. Ее примеру последовали веснушчатые мальчишки, а через три минуты все дети выстроились возле скамеек.