Селия вошла в дом и опустилась в гостиной на кушетку.

– Мисси… О…

Темные глаза Леинани расширились, когда она увидела платье Селии. Пробудившись от беспокойного сна, Селия взглянула на свое платье и вздрогнула. Голубой шелк был весь в пятнах засохшей крови, жутких свидетельствах смерти.

– Мне… Мне нужно чистое платье, Леинани. И ванну, пожалуйста.

– Да, мисси, конечно.

Леинани прижала ладонь к губам, казалось, она сейчас убежит. Она действительно выскочила из комнаты, а Селия откинулась на подушки и устало закрыла глаза.

Джон… Его признание… Его серое лицо… Ее мозг отторгал эти воспоминания.

– Селия! Селия! – настойчиво звал ее чей-то голос, но девушке ничего не хотелось слышать, и она, закрыв глаза рукой, попыталась вновь погрузиться в спасительный сон.

– Селия, проснитесь!

– Нет, – простонала она. – Нет, пожалуйста… Но все же она открыла глаза и увидела перед собой Романа с запавшими глазами.

– Я очень спешил, но опоздал. Он умер. Леинани сказала, что вы стонали во сне.

– Стонала? – спросила ошеломленная Селия. Долго ли она проспала?

– Да, вы своими криками разбудили весь дом. Слуги и так напуганы ящерицами, и теперь некоторые из них сбежали в деревню.

Она никогда еще не слышала, чтобы голос Романа звучал так нежно:

– Селия! Боже… Дорогая, вы вся в крови…

– Он умер.

События дня вернулись к ней во всем своем трагизме. Она испуганно прижалась к Роману:

– О Роман, он… Я не могла помочь ему, не знала, как!

Сильные руки обняли ее:

– Успокойтесь, дорогая!

– Я не знала, что делать! Он мертв, Роман! Мертв!

– Я знаю, Селия. Я его осматривал. Слуги его обмывают.

Ее била дрожь.

– Он… Он говорил о вас, сказал, что ему очень жаль, просил у вас прощения…

– Понимаю.

– В тот день не вы были виноваты, а он. Джон несправедливо обвинил вас, хотел сам спровоцировать вас, убить и заявить, что сделал это, обороняясь. Он признался в этом, Роман!

– Хватит, Селия.

– Но…

Голос Романа стал тверже:

– Я давно простил Джона. Он был гордецом, с тяжелым нравом, как и я, кстати. Теперь все в прошлом. Нельзя вернуться назад, изменить когда-то сказанные слова и совершенные или не совершенные поступки. Забудьте это, Селия.

– Но разве вы не собираетесь восстановить свою честь? Сказать всем, что Джон солгал? – изумилась она.

– Тем, кто меня знает, известен мой характер. Они понимают, что я не мог покушаться на убийство, а остальные меня не волнуют. Я знаю себя и не намерен просить, чтобы меня приняли в общество. – Голос Романа стал мягче, он держал девушку, нежно гладя ее волосы и плечи. – Мак-Рори сказал, что вы весь день были с братом, не покинули его ни на минуту. Вы держались очень мужественно, Селия. А теперь вам нужно отдохнуть. Все позади, и вы сделали все, что могли…

Но девушке не удавалось расслабиться, ее продолжало знобить.

– Нет, не все позади. Я… Это я виновата в его смерти.

– Что?

Усталость и горе сделали ее уязвимой и беззащитной. Селия попыталась все объяснить, но из глаз у нее брызнули слезы:

– Потому что… Потому что как раз сегодня я должна была сказать ему, что не могу выйти за него замуж. Я собиралась отказать ему, и Джон это знал. Он… он был страшно расстроен, думал обо мне.