– Как твое Творение? – поинтересовался Дэмьен.

Она пожала плечами.

– Как сказали бы люди, я Позвала. Прошлой ночью, когда взошли луны и энергия прилива была сильна. Если Потерянные не очень далеко, они услышат и придут к нам – или мы к ним. Так или иначе, мы встретимся. – Она чуть заметно качнула головой, а глаза все так же обшаривали белую землю вокруг стоянки. – Ясное дело, я не могу сказать – как. Или когда.

– Или – если?

Она вновь передернула плечами.

– Это так Зен позвал тебя к нам?

– Очень похоже. Тогда я просто прочитала его послание и решила ответить. Но результат примерно тот же. Если попытка окажется успешной, мой призыв привлечет тех Потерянных, чей путь может пересечься с нашим – если такое возможно, – и тогда потоки переместятся так, чтобы увеличить шанс нашей встречи. Если Потерянная чувствует потоки, она поймет, в чем дело. Я бы поняла. Если же нет… – Красти развела руками.

– Ты сказала –» она «.

Уголок ее рта дрогнул в подобии улыбки.

– Это же ракхи, – объяснила она. – Если кто‑то из них и может Творить, это наверняка женщина. Нашим мужчинам обычно не хватает… времени на подобные занятия.

– А интереса?

– Их интересы очень ограничены. – Хессет оглядела его с ног до головы, явно оценивая признаки его мужской стати. – Но то, что от них требуется, они делают.

– Приятно хоть для чего‑то годиться, – сухо хмыкнул он.

– Я имела в виду мужчин‑ракхов, – поправилась она. – Кто знает, на что годятся люди?

Она поднялась, одним неуловимым движением изменив неудобную позу. И перебросила священнику арбалет.

– Твоя очередь дежурить. А я постараюсь поспать.

Тут она бросила взгляд туда, где были привязаны животные, и ее тело внезапно напряглось. Зрачки сужены, внимание нацелено… на что? Что за особые знаки, неощутимые для человека, почуяла ее ракханская натура?

– Смотри за ксанди, – тихо приказала она. – Если что‑то случится… а похоже, должно что‑то случиться. Смотри внимательно.

– Да что такое?

– Не знаю, – шепнула красти. – Но мне это не нравится. – Она покачала головой. – Все это мне очень не нравится.

Все тот же кошмар. Таррант, бушующее пламя, все вместе. Боль, слепящая, жгучая, что впивается в мозг раскаленными остриями. И страх – настолько сильный, настолько подавляющий, что их тела сотрясаются еще долго после того, как они проснутся, их души дрожат от нездешнего ужаса.

Кошмар. Один и тот же. И вновь и он, и Сиани закрывают глаза, и вновь пытаются расслабиться. Один и тот же сон снится обоим. Но только им. Он не тревожит их проводницу‑ракханку, он не тревожит животных. Как будто только люди могут видеть такие сны… а может, только те, кто связан кровью с Охотником.

И Сиани Первая подняла тревогу. А может, воскресила надежду?

– Я думаю, он не умер, – прошептала она.

И вот они снова едут. Бесконечные мили заснеженной земли. И вопросы, которые нужно задать, даже если ответы причинят боль.

– Что произошло между вами? – спросил наконец священник. Он говорил мягко, но сам же слышал, каким напряжением звенит его голос. Может ли он взять легкий тон, когда дух его в смятении?

Ледяная корка трещала под копытами лошадей, под когтями ксанди. Получался какой‑то сложный ритм, даже приятный на слух.

– Ты вправду хочешь знать?

– Думаю – да.