– Это ракхи, – сказал Дэмьен. – Потерянные.

Их было пятеро. Вид их мертвенно‑бледных глаз и скрученных конечностей чуть не заставил желудок Дэмьена вывернуться наизнанку, но он подавил отвращение. Глаза‑студни, пальцы‑щупальца… Он взглянул на Хессет и увидел, что та дрожит от ненависти. Реакция на чужое, без сомнения, ответ инстинкта на присутствие своих‑не‑своих.

– Хессет. – Он прошипел это очень тихо, так что получилось совсем по‑ракхански. Подождал, пока она не обернется к нему, потом заговорил снова: – Тебе нельзя сейчас подчиняться инстинкту. Не имеешь права. Это хорошо при спорах за территорию, но там, куда мы идем, это не поможет. – Глаза ее полыхали дикой злобой. – Хессет. Ты слышишь?

Чуть погодя она сухо кивнула. Казалось, судорога прошла по телу красти, как будто ее внезапно поразило болью. Верхняя губа задралась, обнажив клыки; раздалось предостерегающее шипение. Но уши слегка приподнялись; огонь в глазах приугас. Когти наполовину втянулись.

– Человеческие фокусы, – прорычала она. Дэмьен хмуро кивнул:

– Именно так это и называется.

Там, внизу, четверо бесформенными пятнами припали к земле, выжидая чего‑то. Пятый подобрался к туше ксанди и стал обдирать ее, отрывая небольшие куски при помощи грубого обсидианового ножа. Но и это существо держалось настороже, бросая быстрые взгляды на путников, стоявших над ней, убеждаясь, что они по‑прежнему наверху.

Она. Четверо из пятерых были самками. Пятый – самец, но телосложением он напоминал своих товарок. Недомерок, понял Дэмьен, он занимается женской работой – добывает пищу. Дэмьен понадеялся, что самца устраивает его роль, иначе им бы пришлось состязаться с ним в мужественности.

– Поговори с ними, – попросил он Хессет. – Посмотрим, поймут ли они тебя.

На мгновение она, казалось, утратила дар речи. Потом быстро издала несколько отрывистых звуков. Ей явно было трудно заставить себя говорить вообще, тем более – мирным тоном. Недомерок посмотрел на нее, выражения его чужого лица было не разобрать. Потом он отступил к своим товарищам, гибкие пальцы плотно обхватили рукоять ножа.

– Поздоровайся с ними, – предложил Дэмьен.

Красти окинула его яростным взором, но все же повернулась к Потерянным. И пролаяла еще что‑то, что прозвучало не то как приказ, не то как оскорбление.

На этот раз они отреагировали. Самец оглянулся на спутниц, затем протянул одной из них свой нож. И нырнул во тьму, что скрывала заднюю сторону ямы.

– Плохо, – пробормотал Дэмьен. – Пошел за подкреплением?

– Почему плохо? – спросила Сиани. – Мы вооружены, а им понадобится время, чтоб выбраться из ямы…

– Не будут они выбираться. Сама видишь, что они сделали с ксанди. – Он поморщился. – Их враги сами приходят к ним.

Сиани повернулась к Хессет:

– Ты что им сказала?

– Что надо, – сердито буркнула та. – На словах, поскольку они утратили все остальные языки.

Дэмьен оглядел сверху настороженную четверку и вдруг понял, какая преграда будет мешать их общению. Искаженная физиология изменила язык тела, ясно, что они больше не понимают знаков… остались только слова, а слова всегда имели вторичное значение в общении ракхов. Неудивительно, что Хессет в ярости.

« А еще и ее инстинкты. Дай Бог ей силы преодолеть их… И желание тоже «.

Они ждали. В тишине нервно переминались и фыркали животные позади.