Доун поднялась и побрела в спальню отца. Остановилась, глядя на кровать. Где-то на заднем плане невнятно бормотал телевизор. Девушке казалось, что она стоит так целую вечность. Наконец Доун подошла к шкафу с одеждой отца, раздвинула вешалки и увидела целый арсенал: гранаты, винтовки большого калибра. Не в силах смотреть на свидетельства его тайной жизни, Доун прикоснулась к рубашкам, вспомнив, что Кико уже пробовал сделать то же самое. Но ничего не почувствовала. Совсем ничего.

Она подошла к комоду, поворошила еще какую-то одежду, достала стопку отцовских маек. Поддавшись внезапному порыву, сбросила куртку, отстегнула кобуру, сняла футболку и натянула одну из маек. Майка висела мешком, но Доун было наплевать. Ткань, пропитанная знакомым запахом, окутала ее, словно теплое одеяло.

Доун глубоко вдохнула запах отца, и перед мысленным взглядом предстал еще один образ: нахмурившись и скрестив руки на широкой груди, в углу стоял Фрэнк.

«Ты слишком сильно накрасилась. Сотри штукатурку, иначе никуда не пойдешь…»

К девушке тут же вернулись тревоги подростка, сливаясь с накопившимся с тех пор гневом. Она пнула ногой ящик комода, и наваждение растаяло. Доун с трудом подавила рвущийся из горла крик. Тело превратилось в готовый взорваться комок нервов.

«Чтоб тебе пусто было, Фрэнк. Зачем ты ввязался в эту историю? Будь ты проклят!..»

Пытаясь хоть как-то сбросить напряжение, Доун поплелась на кухню, к столу, на котором успела заметить разбросанные бумаги: счета, документы… Брейзи и Кико их уже просмотрели, но Доун хватило беглого взгляда, чтобы понять — здесь многого не хватает. Например…

Доун со всех ног кинулась в спальню, упала на колени рядом с кроватью и отодвинула ее в сторону. Память не подвела: Доун легко вытащила из пола несколько дощечек и запустила руку в образовавшуюся щель, не задумываясь о том, что может скрываться в темной дыре. Вытащив из тайника коробку из-под обуви, Доун вытряхнула содержимое. На пол посыпались пачки денег — банкам Фрэнк не доверял — вперемешку с выцветшими фотографиями и еще какими-то документами.

Нужно срочно рассказать о тайнике Кико. Может быть, обнаружится какая-нибудь зацепка, хоть что-то, любая мелочь…

Охваченная лихорадочным возбуждением, которое росло с каждой секундой, Доун начала просматривать бумаги. Свидетельство о браке. Статьи из газет о карьере жены, о спортивных успехах дочери — Фрэнк был не чужд сантиментов.

Фотографии. Эва и Фрэнк улыбаются у дверей скромной церквушки в Вегасе, где поженились, сбежав от ее агента и импресарио — то есть от тех людей, которые в один голос заявили бы ей, что она губит свою блестящую карьеру.

Фрэнк и Эва в парке Гриффит — смотрят друг другу в глаза, не подозревая о том, что их снимают, а в округлившемся животе Эвы уже живет дитя их любви.

Стараясь не разреветься, Доун один за другим переворачивала снимки лицом вниз.

И вдруг ее словно огрели по голове. Доун в ужасе отшвырнула фотографию, которая жгла ей руки.

Снимок отлетел в угол комнаты и упал изображением вниз.

Застывшие в воздухе руки мелко дрожали. Господи, она и забыла, что отец сохранил эту фотографию.

Даже невидимая, картинка продолжала разъедать кожу и сдавливать сердце — казалось, сейчас оно съежится в крошечный заледенелый комок и все, конец. Доун снова чувствовала себя десятилетней девочкой, которая сунула нос, куда не следует, и обнаружила, что кошмары бывают не только во сне.

В тот день она увидела, как Фрэнк прячет коробку, и ей захотелось узнать, что от нее скрывают. Доун дождалась, пока Фрэнк уйдет из дома, потихоньку залезла в тайник и занялась исследованием содержимого.