Так, пора возвращаться к ее собственной повестке дня.

Положив вилку, Доун принялась теребить цепочку на шее и как бы ненароком вытянула из-под одежды крестик. Напряглась в ожидании реакции.

Мэтт посмотрел на серебряное распятие и…

Ничего. Не отпрянул, не зашипел.

Ясно. Значит, ни чеснок, ни распятие на него не действуют. Но ведь и Слуга из «Бавы» на них не реагировал. Так кто же он, этот Мэтт — обычный человек, случайно ставший фигурантом в деле, которое с каждым часом становилась все запутаннее? Или все-таки Слуга, и эти предметы на него не действуют просто потому, что он еще не потерял душу?

Зазвонил мобильник Лонигана. Детектив быстро взглянул на номер и скривился.

— Придется ответить.

— Ради бога. — Доун одарила его очередной улыбкой и выпустила цепочку из рук.

Детектив смущенно улыбнулся, встал и, ответив на звонок, вышел.

Она проводила его взглядом, заинтригованная пуще прежнего. И неудовлетворенная тоже. Похоже, что из-за ночной работы от личной жизни скоро останутся рожки да ножки. Позавчера Голос подарил ей передышку, но теперь голод проснулся в ней с прежней силой.

Доун уронила салфетку на стол и уткнулась лицом в ладони: возвращаться к Голосу, умоляя о новом сеансе, не хотелось. Да, прошлая встреча позволила вздохнуть свободно, но в то же время оставила неприятный осадок в душе. Неуверенность в себе.

Хотя, если называть вещи своими именами, с личной жизнью у Доун и до этого было не очень. Она вечно придумывала себе отговорки. Дескать, скоро и она заведет себе стабильные отношения, вот только нагуляется, насытится запретными плодами любви, так сказать. Вот только в ее саду, похоже, эти плоды никогда не переведутся.

От таких мыслей Доун бросило в жар. Черт.

— Пойду освежусь, — проинформировала она невидимую группу поддержки.

— Никак наша Доун влюбилась? — хихикнул Кико.

Не обращая на него внимания, Доун поднялась и направилась в ту же сторону, куда ушел Мэтт. Ей очень хотелось посоветовать Кико засунуть куда-нибудь свои комментарии, но оповещать весь свет о том, что она на связи с разведцентром, наверное, не стоило. Хотя, с другой стороны, в Лос-Анджелесе человек, разговаривающий сам с собой, вряд ли кого удивит.

Вопрос отпал сам собой: у туалетов она столкнулась с Лониганом, который весьма расстроенно разговаривал по телефону. Завидев ее, детектив тут же нажал на отбой.

— Прости, но…

— Тебе пора. — Доун постаралась не показать разочарования. — Не утруждай себя объяснениями.

— Нет, правда, извини.

— У нас же не свидание. — Она протянула ему руку. Проигрывать, так с достоинством. — Удачи тебе в поисках Фрэнка.

Предложение было совершенно недвусмысленным — расходимся, каждый при своем интересе. Но детектив почему-то не уходил: сжал губы и не двинулся с места.

— Постскриптум? — поинтересовалась она.

Он беспомощно развел руками.

— Я тут ломаю голову, как бы не задеть твоих чувств.

Бр-р. Вступление не обещало ничего хорошего. Доун скрестила руки на груди и приготовилась.

— Я… — Он провел рукой по короткой стрижке, взъерошив темные волосы. — Понимаешь, в чем дело: я так давно не общался с нормальными людьми, что плохо помню, как это делается.

Доун перестала что-либо понимать.

— Нет, ну правда. Раз надо, так иди. Я не обижусь.

— Просто… наверное, получится, что я смешиваю работу и личную жизнь, но… Слушай, давай сходим куда-нибудь вместе?

Она расслабилась и уронила руки. Губы сами собой расплылись в идиотской улыбке.

— Куда-нибудь?

«Неужели меня только что пригласили на свидание? Он ведь именно это имел в виду? Стоп.