Народу хватало — на первый взгляд, на рынке была пара-тройка сотен человек, а то и больше. Я потянул носом — сразу чувствовалось, что кругом люди. В воздухе витал запах свежего хлеба, копчений, сточных канава, пота. Люди гудели, как пчелиный улей — крики торговцев, гавканье собак, ругань, споры, обсуждения, детский плач — всё слилось в один звуковой фон.

Проходя сквозь рынок я разглядывал содержимое прилавков, но оружия нигде не было видно. Наверно, стоило отыскать кузнеца — кто ещё в таком мире может заниматься изготовлением клинков?

— Эй, мелкий! — я ухватил за рукав несущегося куда-то чумазого парнишку лет десяти. — Где тут у вас кузнец?

— На Северной окраине, — похлопав глазами, ответил малец, — Железная улица, дядь.

— Это где?

Он прищурился, прикидывая, сколько с меня можно затребовать.

— За медяк отведу!

— Денег нет, — соврал я,

— А кузнец тогда тебе зачем, без денег-то, дядя?

— Не лезь в чужие дела, мелкий. Направление хотя бы укажи.

— На север, — хохотнул он, изворачиваясь из моей хватки, и крикнул, удаляясь на безопасное расстояние, — Жлоб!

— Засранец, — фыркнул я ему вслед, — Ну север, так север.

Сразу за торговой площадью в стороны расходились три широкие улицы, вдоль которых были выстроены двухэтажные каменные дома с торчащими из крыш трубами. Я выбрал улицу, которая вела на север. Время от времени от неё отходили «отростки» поуже, за некоторыми и вовсе виднелись тупички.

То тут, то там встречались разные вывески — аптек, портных, кожевенных мастерских, писцов, мясников, пекарей. Пару раз улица, по которой я шёл, расширялась, образовывая что-то вроде площади. В таких местах возвышались здания помощнее жилых — конюшни, казармы. Какой-то конкретной планировки не было — очевидно, что всё строили по мере необходимости.

По моим ощущениям, городок оказался не очень большим — тысяч на пять жителей. До «окраины», на которую мне указал малец, неторопливым шагом я добрался меньше чем за полчаса.

Кузницу не увидел, а услышал — откуда-то с соседней улицы разносился стук кузнечного молота. Направившись на звук, я скользнул взглядом по окрестным домам и приметил вывеску на двухэтажной таверне — «Жареный гусь».

Хм… Знакомое название — именно о нём говорил атаман разбойников…

Почувствовав, как в горле свербит от пыли, застилающей улицы Лауэрстоуна, я понял, что очень хочу пить. Пожалуй, сначала зайду сюда. Кузнец никуда не денется, а вот постоянная жара меня уже доконала!

— Жажда замучила? — язвительно осведомился Кринге, всё-также болтающийся в ременной петле.

— Ну я же не сидел в речке, как ты.

Заткнув кинжал, я толкнул дверь и оказался в просторном помещении, заставленном длинными деревянными столами и скамьями, над которыми висели заплывшие воском люстры. Посетителей было немного, всего четыре человека — девушка у стойки и трое мужиков в углу. Видимо, местные жители сейчас заняты и соберутся ближе к вечеру.

На кухне, расположенной в дальней части заведения, кто-то гремел посудой. Оттуда же доносились приятные ароматы готовящихся блюд.

Подойдя к длинной, сколоченной из грубых досок барной стойке, я сел в метре от весьма привлекательной незнакомки, одетую в льняное платье. У девушки была высокая грудь, глубокое декольте, подчёркивающее эту прелесть, и длинные, заплетённые в толстую косу чёрные волосы.

Бросив на красотку заинтересованный взгляд, я кивнул пузатому и усатому мужчине, лениво протирающему стаканы грязной тряпкой.

— Привет.

— Привет, Кайл, — поздоровался он. Хм, значит, меня тут знают? Надо общаться аккуратнее, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость… — Ты сегодня рано.