Разговор охотников тут же вспыхнул в памяти. Бугорок под листвой, студень, бескостная пакость, которая прыгает на лицо и растворяет человека за десять минут. А вот в паре метрах отсюда и кровавое пятно на выжженной еловой подстилке. Похоже всё это правда, и от слизня остаётся…

Похоже мёртвый слизень застывает, как эпоксидная смола, превращаясь в прозрачный монолит. Гладкий, прочный, твёрдый, с идеально ровной поверхностью, в толще которого замурованы частички того, что в него попало на момент гибели.

— Столешница. — прошептал я широко улыбаясь.

В мастерской имеется лишь три доски из пяти необходимых. Двух не хватает. А что если…?

Если сделать каркас столешницы из имеющихся досок и обрезков? Выложить на нём декоративный рисунок из мха, коры, обожжённого дерева и залить всё это останками мёртвого слизня? Эта гадость застынет как эпоксидная смола, создав прозрачную и невероятно красивую поверхность?

В моём прежнем мире столы из эпоксидной смолы стоили как крыло самолёта. Дизайнерская мебель, мать её ети. Река из прозрачной смолы, текущая через доску с живым краем, с вмурованными цветами, ракушками, светящимися пигментами. Я видел такие на выставке в Москве, и ценник начинался от трёхсот тысяч рублей, а заканчивался в облаках, где даже боги крутят пальцем у виска видя такие цены.

Здесь, в средневековой деревне, такого никто никогда не видел. И если я сделаю всё правильно… Если сделаю всё правильно то купец не просто заплатит десять серебряников за заказ, а задохнётся от восхищения и завалит Древомира работой.

Но для этого нужно найти и убить слизня. Живого, агрессивного, растворяющего людей за десять минут. Того самого, от которого погиб Федька-грибник, который, надо полагать, был покрепче меня в несколько раз.

Ладно. Одна проблема за раз. Сначала подготовка, потом всё остальное. Взгляд зацепился за новое сообщение системы, а точнее на кучу новых сообщений!

ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,001 единицу живы.

ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,002 единицы живы.

Это как так? Я же не прикасался к дереву, просто стоял в лесу, а в это время жива вливалась в меня тонким ручейком? Я прямо сейчас получал живительную энергию как от яблони, только в окружении леса, мне не требовался контакт с древесиной. Видать концентрация живы в лесу в разы выше чем в деревне, поэтому я и могу её собирать без контакта с деревом.

— Не зря говорят что прогулки по лесу укрепляют здоровье. — Улыбнулся я оглядываясь по сторонам и начал собирать материал для столешницы.

Кусочек бархатистого, изумрудно-зелёного мха, снял аккуратно с валежника. Срезал берёзовую кору, белую с чёрными штрихами. Взял немного сосновой, рыжевато-коричневой. Несколько веточек лишайника, пара жёлтых листьев, сохранивших цвет и горсть шишек.

Всё это я складывал в подол рубахи, мысленно уже выстраивая композицию. По центру река из прозрачной слизи между двумя обожжёнными досками, острова мха, вкрапления коры, камешки на дне, как в настоящем лесном ручье. Точно! Нужны камешки. Я добежал до ручья и вспомнил зачем вообще пришел в лес. А точнее урчащий живот напомнил мне о цели визита.

Я же пришел чтобы расставить ловушки. Нормальные, работающие ловушки, которые будут добывать еду, пока я занимаюсь другими делами. Принцип разделения труда, как говорил наш преподаватель экономики в институте, основа любой эффективной деятельности. Правда, он имел в виду строительные бригады, а не охоту на диких кроликов в средневековом лесу, но суть от этого не менялась.

Что я знаю о ловушках? Ну, строго говоря, немного. Я архитектор, а не охотник. Зато я прекрасно разбираюсь в механике, нагрузках, рычагах, упругих элементах и принципах срабатывания спусковых механизмов. А ловушка это, по сути, простейшее инженерное устройство: триггер, накопитель энергии, исполнительный механизм.