Выйдя за дверь, я привалился к стене мастерской и уставился на деревенскую улицу, по которой лениво бродили куры и тощая коза, привязанная к забору. Осенний ветер нёс запах прелой листвы и дыма из печных труб. Тихо, сонно, провинциально, если не считать тикающего таймера в углу зрения, отсчитывающего дни до моей смерти.

И тут по улице прошли двое мужиков. Выглядели они серьёзно. Оба в кожаных доспехах. Не рыцарских, конечно, а простых из толстой дублёной кожи с нашитыми пластинами. С луками за спиной и колчанами на поясах. Луки составные, рабочее оружие, способное положить оленя с пятидесяти метров. Охотники, без сомнений.

Они шли неспешно, переговариваясь, и я невольно прислушался.

— Слыхал? — говорил первый, коренастый, с рыжей бородой и шрамом через бровь. — Федьку-грибника вчера схарчили.

Второй был повыше, жилистый, с лицом, обветренным до кирпичного цвета. Он присвистнул и качнул головой:

— Это который с бельмом на глазу?

— Ага. Его родимого. — Кивнул коренастый.

— А он чё, сам попёрся в лес?

— Да нет, с охотниками ходил, как обычно. Они дичь стреляли, а он грибы собирал. Значит, видит под листвой бугорок здоровенный, как куча навоза примерно. Ну он его и ковырнул палкой.

— И чё?

— Да ни чё. Слизняк там был.

Второй остановился и уставился на рыжебородого с выражением, в котором смешались недоверие и отвращение:

— Прям червь?

— Тьфу ты! — Рыжебородый раздражённо сплюнул. — Да нет конечно, какой ещё червь? Ну такая хренотень, из воды состоит, или из чего там? Ну из студня. Да видел ты! Петруха в прошлом году одного такого грохнул. Без костей, без глаз, но шустрая, зараза. Короче, эта пакость прыгнула ему на морду и окутала со всех сторон. Федька и утоп.

— В слизи этой? — ахнул охотник.

— Вроде того. А когда его охотники нашли, то слизняк его уже до костей обглодал. Минут десять прошло, а от мужика считай ничего не осталось. Если хочешь, сходи, посмотри. На полянке до сих пор кровавое пятно осталось.

Услышав это у меня по спине пробежали мурашки. Слизь, которая охотится на людей? В моём прежнем мире такого не было и быть не могло, а в этом, судя по всему, водилось всякое… И не где-нибудь в далёких горах, а прямо здесь, в лесу.

Мир, в который я попал, внезапно стал ещё менее дружелюбным чем я думал ранее. Чем дальше в лес, тем злее сказка, и сказка эта, похоже, была написана не братьями Гримм, а Стивеном Кингом после бессонной ночи.

Охотники, видимо, почувствовали мой взгляд. Рыжебородый повернул голову, увидел меня у стены мастерской и нахмурился:

— Чё уши греешь?

Я мог бы промолчать и отвернуться, как наверняка сделал бы прежний Ярик, привыкший прятать глаза и шарахаться от каждого окрика. Но мне нужна была информация, а ещё хотя бы минимальный контакт с людьми, которые знали лес и его опасности лучше, чем кто-либо.

— Я бы тоже хотел на охоту сходить, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Оба охотника посмотрели на меня, с выражением лиц, с которым взрослые дядьки смотрят на подростка, заявившего, что хочет записаться в спецназ. Потом переглянулись, и жилистый хмыкнул, а рыжебородый расхохотался запрокинув голову.

— Ну так иди! — выдавил он сквозь смех. — Кто ж тебя держит, болезный? Бери лук и вперёд! Только от нас-то ты чего хочешь?

— Может, составите компанию? — попытался я, хотя уже понимал, что ответ будет отрицательным.

— Компанию? — Жилистый скривился, и улыбка слетела с его лица, как стружка с рубанка. — С тобой? Слышь, парень, ничего личного, но я с алкашом в лес не пойду.