Один лишь раз Тренчу показалось, что в узком сумрачном переулке он разглядел что-то вроде человеческой фигуры, долговязой и неподвижной. Но стоило ему сфокусировать взгляд и моргнуть, та мгновенно пропала, точно и не было ее вовсе. Морок? Наваждение? Спустя несколько минут Тренч явственно услышал чье-то жадное хрумчание за спиной, но едва он резко повернул голову, как пространство позади него оказалось совершенно безлюдным.

Это уже трудно было списать на разыгравшееся воображение или вызванный слабостью фантом. Тренч напрягся, так, точно его конвоировал, держа на мушке, полк морской пехоты, а не сопровождал ковыляющий неподалеку старый голем. Определенно, дядюшка Крунч был не единственным обитателем корабля, были здесь и другие. Не спешащие бросаться в глаза, но сами при этом пристально наблюдающие за пришельцем из тени. Плащ Тренча от мгновенно высыпавшего пота сделался влажным изнутри.

- Чего головой вертишь? – ворчливо осведомился провожатый, - Кораблей не видал?

- Таких – нет, - осторожно признался Тренч.

- Эх ты, рыба-инженер… - скрипучий голос голема почему-то прозвучал польщенно, словно Тренч отвесил кораблю изрядный комплимент, - Да уж, таких кораблей, как «Вобла», нигде не найти.

Тренч подавил нервный смешок. Вот тебе и «БЛА», карасьи твои глаза…

«Вобла» - вот как именовалась эта несуразная посудина.

Дурацкое название, годящееся скорее для рыбачьей шаланды, чем для большого многомачтового корабля, достаточно хорошо оснащенного, чтоб пересечь вдоль или поперек все северное полушарие.

- Славный корабль, - абордажный голем провел механической рукой по фальшборту, так нежно, что не снял и мельчайшей стружки, - Сколько штормов пережил, сколько боев… Заложен лет семьдесят назад, дедом нынешнего капитана. Одного дубового бруса сколько ушло, а брус здесь наилучший, рутэнийский, высушенный.

Это Тренч прикинул и сам. Действительно, чтоб держать этакую махину в воздухе, неизвестному корабелу пришлось потратить совершенно невероятное количество древесины, причем не дешевой, а наилучшей, абсорбировавшей из земли огромное количество магических чар. По нынешним ценам, пожалуй, дешевле было бы выкупить в Готланде собственный остров – и не самого малого размера. Но Тренч на всякий случай промолчал.

Впрочем, голему, кажется, и не требовался собеседник. Грузно переваливаясь на тяжелых лапах, под которыми скрипели доски, он бормотал себе под нос:

- По старым чертежам нынче не строят, разучились. Сколько кораблей в небе бултыхается, но не найдешь ни одного галеона, ни одной каракки… Теперь все с косыми парусами норовят, а то и вовсе без парусов, на машине. Я, конечно, спорить не стану, нынешние корабли побыстрее старых будут. Шутка ли, милю высоты за полминуты набирают, где там нашим старым лоханкам! Груза больше везут, курс устойчивее держут… Это, конечно, да. В наши времена и скоростей-то таких не знали. Но в старых кораблях особый дух. Строились они с другим чувством и люди, что на них ветра месили, тоже были другие. Знаешь, почему?

Тренч что-то неразборчиво пробормотал. По счастью, это сошло за ответ, а может, никакого ответа абордажный голем, называющий себя Дядюшкой Крунчем, вовсе не ждал.

- Раньше чтили Розу Ветров, - задумчиво прогудел он, разглядывая невыразительными линзами прозрачное готландское небо, - Ее и сейчас, конечно, ценят, но больше для виду. Не понимая ее истинной силы. Раньше, поднимаясь в небо, иной раз на голом плоту с тряпкой вместо паруса, всякий прислушивался к ее шепоту. Роза не просто так ветра чертит, у всякого особый смысл, особая роль.