Двадцать минут ходьбы до департамента — и он уже стоял в очереди. Чтобы скоротать время, начал гадать, на каких языках говорят люди вокруг. Сразу удалось идентифицировать испанский и арабский, потом немецкий. А вот китайский это, или вьетнамский, или тайский, определить невозможно. Еще там звучал какой-то славянский язык. Русский или чешский. Дэнни в очередной раз подивился, в какой стране живет. Наконец подошла его очередь. Он объяснил женщине за стойкой, что потерял бумажник во время плавания под парусом.

— Я не поняла, где это случилось? — спросила она.

— В туристическом походе.

— В туристическом походе? — Служащая поморщилась. — Мне показалось, что вы говорили о каком-то плавании.

— Да, в походе на парусной лодке, — пояснил Дэнни. — Я свесился за борт, чтобы лодка шла быстрее.

— Но почему вы не поставили мотор? — улыбнулась служащая.

— Потому что тогда бы это не было плаванием под парусом.

Она недоуменно пожала плечами, напечатала что-то на компьютере и отправила Дэнни дальше. Вскоре он сидел на высоком табурете перед пучеглазой женщиной с очень длинными ногтями.

— Скажите «кесо»! — приказала она.

Дэнни повиновался. Она кивнула и щелкнула затвором. Сработала вспышка. Наконец его пригласили к стойке, где вручили ламинированое водительское удостоверение. Он неохотно посмотрел, и… о Боже! Здесь получилось даже хуже, чем на фотографии в паспорте. Вид одновременно изможденный, ошеломленный и сумасшедший, как на стенде «Их разыскивает полиция». Глаза полуоткрыты, рот скривился, обнажив сияние коронки из нержавеющей стали, что добавило к его импозантной наружности некоторого слабоумия. И все это на ярко-синем фоне. Но волосы, черт возьми, уже зачесаны назад.

— Вы с гольфа? — спросил он Дэнни.

— Нет. Я…

— Все равно вы этим увлечетесь, — сказал второй. — Рано или поздно, но к гольфу приходят все.

Прикладываясь к стаканчикам, они наперебой делились впечатлениями от поездки, пока их не сморил сон. Дэнни наконец получил возможность почитать статьи, которые скопировал в Джорджтауне.

Он щелкал мышью по названиям, которые показались интересными, в результате получилась мешанина. Одна статья изобиловала техническими подробностями, другая — философскими рассуждениями о будущем. И все же, когда самолет пересек континентальный раздел, Дэнни удалось более или менее понять, что такое нанотехнология.

Основателем этого направления считается научный сотрудник Массачусетского технологического института Эрик Дрекслер, написавший в восьмидесятые годы книгу «Машины мироздания». Одни считали его провидцем, заглянувшим в далекое будущее, другие — наивным мечтателем. Автор из первой группы объявлял, будто Дрекслер нашел ключ к земле обетованной, а из второй — настаивал, что его гипотеза никакой научной базы не имеет. Основная идея нанотехнологии состояла в создании или реконструировании материальных предметов с атомной точностью. Это может быть достигнуто с помощью белковой инженерии, соединенной с компьютерной техникой. В результате будут вначале спрограммированы, а затем созданы самозаменяющиеся роботы размером с молекулу. Оперируя отдельными атомами, эти «сборщики» смогут создавать все — от алмазных пленок толщиной в микрон до субмикроскопических спреев, способных мгновенно залечивать раны. Другие миниатюрные корпускулы, введенные внутрь человеческого тела, станут уничтожать раковые клетки и очищать стенки артерий от тромбов. В общем, они будут способны делать все, что угодно, ничего для этого не требуя. «Сборщиков» можно запрограммировать на постоянную очистку окружающей среды на глобальном уровне.