– Думаешь, Леа правда существовала? – спросила доктор Новак.

– Многие якобы знают ее с тех пор, как она родилась.

– Значит, вероятный ответ – подмена личности…

Об этом Серена уже думала.

– В какой-то момент с Леей что-то случилось, – произнесла она. – И мать заменила ее Авророй, воспользовавшись их невероятным сходством.

Новак молчала.

– Да, это дико, но это единственное объяснение, которое приходит мне в голову.

– Трудно будет убедить в этом кого бы то ни было без анализа ДНК, – заметила психолог. – И всё против тебя, даже сама девочка.

– Как моя дочь может ничего не помнить ни о прошлом, ни обо мне? – спросила Серена. Это мучило ее больше всего. – Такое ощущение, что у нее даже сомнений нет.

– С тех пор, как ты все это узнала, ты хоть раз пыталась вообразить, через что могла пройти Аврора после похищения?

Пораженная этим вопросом, Серена села на кровать. Нет, она не пыталась. Она избегала об этом думать.

– Наверное, это был какой-то кошмар, полный одиночества и покинутости, – ответила она, угрызаясь из-за того, что ее не было рядом.

– Девочка выросла в неволе, – объяснила психолог, позаимствовав выражение, которое обычно применяют к животным. – Со временем ужас метаболизируется. Чтобы выжить, запускается процесс адаптации. Чтобы не сойти с ума, создается новая норма. А прошлое во избежание страданий забывается.

Серена глубоко вдохнула и выдохнула. У нее остался еще один вопрос, но она боялась ответа.

– То есть, по-вашему, эти воспоминания все еще погребены у нее внутри или она стерла их навсегда?

– Память – странный механизм, – сказала Новак. – Мы думаем, что помним прошлое, но в большинстве случаев это не так: если бы у нас была машина времени и мы могли оглянуться назад, мы бы поняли, что наши так называемые воспоминания лишь отчасти соответствуют тому, что произошло на самом деле. Разум сохраняет не все – только то, что ему нужно. И постоянно приспосабливает прошлое к настоящему, подгоняя память под свои потребности. Все прочее – иллюзия.

– Иллюзия? – не поняла Серена.

– Например, твой мозг прекрасно знает, что, если ты коснешься пламени, то обожжешься. Но никто из нас не может сказать, когда впервые испытал ощущения от ожога. Основная информация, очищенная от шлака, гласит, что, если мы подойдем слишком близко к огню, будет больно.

– Значит, у меня нет надежды, – уныло произнесла Серена.

– Просто подумай, что с биологической точки зрения человеку требуется в среднем пять лет, чтобы полностью заменить все клетки своего организма. Новые клетки имеют такую же форму, что и предыдущие. Но, хотя внешность остается неизменной, фактически мы имеем дело с другим человеком… Серена, мы постоянно меняемся. Даже ты уже не тот человек, каким была семь лет назад.

– Хотите сказать, что я должна смириться? Что надо сдаться?

– Я хочу сказать, что ты могла бы даже украсть волос или любой другой органический образец, содержащий генетический материал твоей дочери, чтобы отдать его на анализ, и я знаю, что ты об этом думала. А дальше? Что случится, если ты узнаешь, что права? Думаешь, это вернет тебе дочь?

Взгляд Серены упал на фотографию, которую прислал Адоне, – девочка в церкви Черного камня.

– Леа мертва, – уверенно сказала она.

– А девочка в Вионе – ее психологическая реинкарнация, – подтвердила доктор Новак.

На самом деле и в ее внешности тоже кое-что изменилось.