На самом деле и в ее внешности тоже кое-что изменилось.

– Я всегда говорила, что я дождевой червь. Аврора по-прежнему похожа на себя, но уже не на меня, – грустно отметила Серена.

– Поэтому, даже если ты выяснишь, что она действительно твоя дочь, вернуть ее будет – все равно что заставить вновь пережить тот же ужас.

– Как при похищении, – с горечью заключила Серена.

– Тебе следует спросить себя, любит ли Бьянка Стерли свою дочь.

Но Серена не знала, что ответить.

– Передайте от меня привет глюкам, – попросила она вместо этого. – И пожалуйста, не рассказывайте им, что здесь происходит.

Серене было стыдно: ее Аврора каким-то образом вернулась с того света, а они вынуждены и дальше мириться со смертью своих детей.

– Хорошо, – пообещала доктор Новак и повесила трубку.

8

Серена до крайности нуждалась в крепком сне без сновидений. Но после разговоров с Гассером и доктором Новак ее одолевали мысли. Вдобавок она не могла даже как следует устроиться в постели, потому что ребенок в утробе терпеть не мог положение лежа на спине и, стоило ей прилечь, он мигом угадывал, какие внутренние органы нужно пнуть, чтобы она опять встала.

Теперь Серена, подбоченившись, ходила босиком туда-сюда между спальней и гостиной в апартаментах, желая, чтобы вместо жесткого паркета там все еще был отвратительный коричневый ковролин.

Около пяти утра ей удалось задремать на диване в гостиной. Она заснула сидя, прислонившись головой к стене.

Проснулась Серена, когда на улице светало. Сон ее был недолгим и беспокойным. Шея болела, и в первые секунды она не могла вспомнить, где находится, а вспомнив, заметила, что сердце у нее колотится неведомо почему.

Сосредоточившись, она вспомнила, что видела во сне. Очень похожий сон приснился ей в ночь перед тем, как доставили шкатулку с закладками Адоне.

Ей явился некий дух. Он не имел человеческого обличья, словно был соткан из теней. И у него не было лица.

В руке он держал щетку для волос.

Серена инстинктивно коснулась головы. И вздохнула с облегчением: волосы всклокочены. Она знала, что это нелепо, но ничего не могла с собой поделать. Вион действовал на нее странно. Он и прежде казался ей то ли заколдованным, то ли проклятым.

Стремясь забыть кошмар, Серена встала с дивана, чтобы сходить пописать.

Включив свет в ванной, она села на унитаз и, с облегчением опорожняя мочевой пузырь, рассеянно взглянула на раковину.

На полке под зеркалом стоял белый бумажный пакет.

Серена была убеждена, что сама его туда не ставила. Помочившись, она глянула, что в пакете.

Как только она его открыла, оттуда пахнуло чем-то приятным. Внутри лежали шоколадные монетки. Серена выудила одну и увидела изображение гнома. «Номинал – 1 бабочка», – прочла она на золотой фольге.

Серена понятия не имела, как эти сладости очутились у нее в ванной, но ее посетило плохое предчувствие. И разумеется, ей тут же пришел на память сборник сказок. А также писклявый голос загадочного свидетеля, сообщившего о пожаре семь лет назад.

Меня зовут Хасли.

И наконец, слова Берты:

Есть версия этой сказки, в которой выясняется, что на самом деле Хасли и Малассер – один и тот же гном. Сначала он заманивает детей сладостями, а потом хватает и похищает.

Серена бросила пакет с монетками в раковину и в страхе попятилась, обнимая живот.

Ей не показалось. Подарок – угроза для ребенка, которого она носила.

* * *

После обнаружения шоколадных монеток Серене не хотелось больше ни минуты оставаться в Вионе. Впервые страх взял верх. Может, некогда ей и нечего было терять, но сейчас она обязана заботиться о благополучии малыша, который рос у нее внутри.