Судя по нахмуренным лбам и задумчивым взорам, семья производила переоценку нового родственника. Пока предварительную. Окончательный вердикт вынесут без меня. Но чувствую, сейчас мои акции сильно выросли.

Тётя Ада при всех отмерила необходимую дозу пахучих ингредиентов, велела жене среднего сына размельчить их в ступке, а сама унесла мешочки куда-то в свои покои. Причём сказала: "Подальше положишь, поближе возьмёшь!" и "Знаю вас! Чуть отвернёшься, всё растащите!" Впрочем, скоро вернулась и лично руководила подогревом вина, растворением мёда и засыпкой пряностей.

Как всегда, за обильным столом, среди женщин блистал Пузик. Поглаживания, почёсывания и подношения яств, он принимал с истинно драконьей снисходительностью. С небрежной вальяжностью лично накалывал шипом хвоста и отправлял в пасть понравившиеся куски. Когда принесли чашку взбитых сливок, дракончик мне заявил:

– Командир! Мы здесь остаёмся не меньше, чем на неделю. Мне надо отдохнуть и прийти в себя после длительного пути!

– Заметить, большую часть которого, ты просидел в ранце.

– Не принципиально! Такие сливочки могут помочь забыть любые невзгоды. И вообще, командир, тебе тоже пора заводить своё хозяйство. Птичек, рыбок, мяско и молочко… И обязательно хозяйку, которая нас с тобой будет кормить.

– Что? Хозяйка обязательна?

– Конечно! На тебя, командир, надежды нет. Ты ничего не понимаешь в вопросах приготовления еды. Только есть и умеешь, но и в том тебе до меня далеко – я лучше тебя разбираюсь, что и как надо кушать…

– А в какое время, тоже понимаешь?

– Глупый вопрос, командир! Кушать можно всегда, если только не спишь.

Как можно догадаться из-за стола я еле поднялся. Затем с трудом добрался до отведённой мне комнаты и рухнул в кровать на пуховые перины. Чувствуется, что их взбивали умело и на совесть, я опустился чуть не на локоть от первоначальной вышины постели. А как сладко спалось!

Дела личные

Казна

Утром оказалось, что меня поселили не в гостевую комнату, а ближе к хозяйским покоям, туда, где ночуют почётные гости. За завтраком я сидел рядом с наследником и вообще чувствовал себя здесь как дома, которого у меня никогда не было. Несмотря на малый срок, женщины успели обсудить приданое, описанное в свитке, и признать его достойным. Родословная семьи фон Баумхауэр тоже подверглась пристальному анализу и тоже получила одобрение. С самой девушкой надо было бы познакомиться поближе, но и она, правда только в самом первом приближении, могла претендовать на место в семье. Но всё же, женщины не советовали торопиться со сватовством. У них была какая-то своя претендентка на моё сердце. Прямо ничего не сказали, однако несколько достаточно прозрачных намёков я получил.

После завтрака дядя Франц отправил меня на ритуальное чтение книги заклинаний, но через два часа велел быть готовым к серьёзному обсуждению дел. Судя по его торжественно-мрачному виду, предполагалось что-то действительно важное. Когда время пришло, он повёл меня не в свой кабинет, если тот у него вообще был, а по крутой дорожке в каменную башню на холме.

– Я вообще-то в крестьянских делах ничего не понимаю, – начал он разговор. – А ты сам хоть как-то в них разбираешься?

– Признаться, нет.

– Ясно. Значит, тогда поймёшь меня. Как обойти противника и ударить ему во фланг – знаю. Обучить тупых крестьянских детей, где копьё, а где щит, и для чего они нужны – умею. А вот в этих… покосах, сеяньях и жатвах – никак ничего в толк не возьму. Со своими землями ещё куда ни шло, у меня для них жена есть. Она в хозяйстве порядок держит. А вот до земель твоего отца её допускать нельзя, всё под себя грести будет.