– Ты в это и сам не веришь. Джон Хедли – мой отец, а эта женщина – моя мать. Неужели ты сам не видишь?

Талис смотрел на нее в растерянности. Он знал, что что-то очень плохо, но не мог понять что. Его не очень сильно удивило утверждение, что леди Алида ему не мать. Кто бы она ни была, это была одинокая женщина, и она обещала ему, что если он побудет ее сыном в оставшийся ей срок, она щедро наградит его потом. И все это будет наградой Калли, если только Капли потерпит еще немного. Как ему хотелось рассказать Калли все, чего он желал, о чем он думал, что он планировал Но он не мог ей это сказать. Ему оставалось только попробовать ее как-то успокоить. Все в конце концов будет хорошо, если она ему поверит. Как она только может в нем сомневаться?

– Калли, что с тобой случилось? Ты же когда-то была такая милая, такая любящая, такая… такая хорошая. А теперь ты стала…

Калли была в отчаянии оттого, что он ничего не понимал. Она борется за свою жизнь!

– Да, когда-то я любила, когда-то любили меня. Но теперь, попав в этот дом, я люблю, но в ответ не получаю ничего. На тебя они молятся, а меня топчут, надо мной издеваются, смеются, унижают меня. И тебе на меня наплевать.

– Ты не права! Ты ничего не знаешь. Если бы ты знала, что я сделал, чтобы мы были вместе! – Он чувствовал, как с каждым словом обижается все больше и удаляется от нее. Как она могла вообразить, что ему на нее наплевать? Как она может не понимать, что он всегда живет лишь для нее!

Разве она не поняла, что все, что он делал для Алиды, было в конце концов для нее, для Калли?

– А что ты сделал? Скажи, пожалуйста. Я жду. Ты должен мне сказать, что ты такого делал, когда бегал за леди Фрэнсис, как мальчик на побегушках. И ты мне должен сказать, почему ты… – Ее голос упал:

– Почему ты не предлагал мне выйти за тебя замуж.

Талис понимал, что ему придется ее обидеть, но лучше ее обидеть, чем нарушить клятвы леди Алиде и совсем лишиться будущего. Он видел своими глазами поместье Пенимэн, и больше всего ему хотелось преподнести это поместье Калли, жить там с ней и с их общими детьми.

– Я не могу тебе сказать, – ответил он, от всей души надеясь, что она ему поверит.

– Все так, как я и думала, – произнесла Калли. – Твоя гордость и эта твоя проклятая честь – они для тебя все, а я для тебя – ничто! – Она отвернулась.

– Калли! – Он схватил ее за руку. – Я люблю тебя. Ты для меня значишь больше всего на свете. Конечно, ты должна знать, как я безумно хочу тебя! Так, как мужчина хочет женщину! Ты должна знать, как мне тяжело было в тот раз, когда ты… Когда ты появилась передо мной обнаженной. И должна знать, что я просто умираю от желания тебя.

Она резко повернулась к нему, и ее волосы разлетелись в разные стороны, как будто она хотела его ударить:

– Так чтоб ты меня всегда любил и хотел, но никогда не имел! – воскликнула она с силой, и ее слова прозвучали, как проклятие.

– Калли, – умоляюще прошептал он, протягивая к ней руки, но она отшатнулась от него.

– Итак, это твое последнее слово? Ты не желаешь на мне жениться, даже несмотря на то, что я говорю тебе: от этого зависит моя жизнь?

– Кто-то из нас должен быть разумным. Я связан клятвами, и поэтому для меня невозможно поступать так, как я захочу. Я не могу сказать тебе, что это за клятвы… Ты должна мне просто поверить.

– Да-да, я должна тебе просто поверить, а ты мне не веришь. Я тебе говорю правду, а ты мне не веришь.

– Калли, любовь моя, ты сейчас слишком возбуждена. Нам надо быстрее возвращаться…

– Да, – холодно сказала она.