Она задерживает дыхание, и на секунду мне кажется, что она плачет. Когда она снова начинает говорить, я слышу слезы в ее голосе, но чувствую, что она так же улыбается. — Это я, — говорит она.

— Да. Конечно же, ты.

На некоторое время воцаряется тишина.

— Мне кажется, ты поцеловал меня в ответ.

— Да, — соглашаюсь я.

И я больше не сожалею об этом.

Когда Инди поцеловала меня, я почувствовал всю ее боль, жажду и страсть. Это заставило меня понять, что она чувствует и узнать, как сильно и я любил ее, но не так, чтобы из этого выросло нечто большее.

Осознание того, что я чувствую по отношению к Инди, было болезненным и простым одновременно, оно чуть не разорвало меня на части.

Но самое странное было то, что чувства Инди по отношению ко мне, наоборот,  укрепляли ее.

Я мог бы сделать для нее то же самое, что Кассия делает для меня. Я понимал это, и поэтому ответил на поцелуй Инди.

Возникло ощущение, будто я бегу вместе с ней, и вижу разные моменты ее жизни. Вода, заполняющая лодку в Сономе, потому что чиновники добрались до нее раньше, и потопили ее. Триумфальный спуск по реке к повстанцам, которые не смогли спасти ее. Наш поцелуй. Полет, приземление, бег, шаг за шагом, шаг за шагом, бег тогда, когда все остальные  уже были бы неподвижны.

Затем все стало черным.

А может, красным.

Глава 37. Ксандер

— Окер, — говорит Лейна, — сортировщики составили для тебя новый список.

— Еще один? — спрашивает Окер. — Положи туда. — Он жестом указывает на край длинного стола.

В теории, Океру нужны списки сортировщиков, так как их информация ценна. Сортировщики пытаются обнаружить, какие показатели вероятнее всего способствуют иммунитету. А Океру приходится вычислять, что из вышеперечисленного является наиболее значимым. Если употребление в пищу какого-то растения — это показатель, то какая именно часть растения является важной? Как превратить ее в лекарство? И в каких количествах? Сотрудничество предполагает экономию времени каждого и повышает вероятность того, что мы быстрее отыщем эффективное лекарство.

Но Окер никогда не проглядывает списки, не закончив сначала свои дела. Я знаю, с каким усердием работала Кассия, внимательно изучая информацию, и она ценна. Я прочищаю горло, чтобы заговорить, но меня опережает Лейна.

— Ты должен взглянуть на него, — убеждает она Окера. — Сортировщики в который раз перелопатили все данные, включая последнюю информацию из лазарета и твои собственные наблюдения. Они смоделировали вероятность того, что каждый из этих компонентов может эффективно лечить заболевание.

— Да-да. Я все это уже слышал. — Подхватив датапод, он порывается уйти в свой кабинет.

— Окер, — не сдается Лейна. — Как ответственная за лекарство, я настаиваю, чтобы ты просмотрел этот список. В противном случае, я отстраню тебя от дела.

— Ха, — фыркает Окер. — У нас здесь нет еще одного квалифицированного фармацевта.

— Твои помощники успешно справятся с задачей, — парирует Лейна.

Что-то пробормотав, Окер возвращается на место. Он поднимает датапод. — Они постоянно присылают списки, — говорит он. — Что может быть срочного именно в этом?

— Сейчас у нас другой сортировщик, — напоминает ему Лейна. — И можешь не сомневаться, в провинциях сортировщики — весьма ценные работники, которые помогают принять решение относительно нового лекарства.

— Естественно, — говорит Окер. — Они ведь привыкли быть Обществом и не способны ни на какую оригинальность мышления. Они не могут действовать без чисел.

Лейна делает еще попытку. — Новая сортировщица, Кассия.