— Да, — соглашаюсь я. — И Калеба. — Я давно покончил со своим эгоизмом, который когда-то твердил мне бросить всех на плато и взять в Каньон только Вика и Элая. Калеб — член нашей команды. Когда мы совершаем полет, я за него отвечаю и не могу подвергать риску даже его. Кассия не хотела бы, чтобы кто-то погиб в процессе ее поисков.

И если Лоцман говорит правду, то это не имеет значения. Чума под контролем. Скоро все наладится, я найду Кассию, и мы снова будем вместе. Мне хочется верить в Лоцмана. И иногда я верю.

— Когда мы тренировались в лагере, — продолжаю я, — ты хоть раз летала с ним?

— Да, — без обиняков отвечает она. — Тогда-то я и узнала, что он Лоцман, даже до того, как нам сказали об этом. Его полеты... — она прерывается, не в силах закончить предложение, затем ее лицо светлеет. — Это было похоже на те картинки, нацарапанные на обшивке корабля, — говорит она. — Я чувствовала себя так, будто я пила небо.

— Значит, ты веришь ему? — спрашиваю я.

Инди кивает.

— Но ты все равно рискнула бы полететь со мной в Центр.

— Да, — снова кивает она, — если это то, чего желаешь ты. — Она смотрит на меня так, будто пытается заглянуть мне в душу. Мне хочется увидеть ее улыбку. Эту замечательную, открытую, мудрую, невинную улыбку.

— О чем ты думаешь? — спрашивает она.

— Хочу увидеть твою улыбку, — говорю я ей.

И тогда она улыбается — неожиданно, с удовольствием, — и я усмехаюсь в ответ.

Ветер колышет траву. Инди наклоняется чуть ближе. Ее лицо сияет, невинное и полное надежды. У меня появляется ощущение, будто в сердце вонзился еще один шип.

— Что нам мешает полететь вместе? — шепчет Инди. — Тебе и мне? — Я едва слышу ее слова сквозь шелест травы, но понимаю, о чем она спрашивает. Подобный вопрос она задавала и раньше.

— Кассия, — поясняю я. — Я влюблен в Кассию, и тебе известно об этом. — В моем голосе нет и капли неуверенности.

— Я знаю, — и в ее голосе ни капли сожаления.

Когда Инди чего-то сильно хочет, она идет напролом.

Как и Кассия.

Инди вздыхает и делает движение.

Ко мне.

Ее руки зарываются в мои волосы, а губы прижимаются к моим губам.

Ничего похожего на Кассию.

Я отстраняюсь, задыхаясь. — Инди, — прошу я.

— Я должна была, — говорит она. — И мне не жаль.

Глава 17. Кассия

Кто-то проник в убежище архивистов, — я слышу звук шагов на лестнице. Я стою в главной зале вместе со всеми, и вслед за ними зажигаю свой фонарик. Фигура замирает в ожидании наших действий.

Как только я понимаю, кто это — девушка-торговец, которую я когда-то приводила сюда, — я выключаю фонарик. Но другие не двигаются. Девушка поймана в ловушку света, подобно мотыльку. Стоящий рядом архивист делает мне знак снова зажечь фонарь, и я подчиняюсь, слепо мигая, хотя яркий свет целиком направлен на девушку, стоящую в дверях.

— Самара Рурк, — произносит глава архивистов. — Тебе не позволено приходить сюда.

Девушка нервно смеется. На плече у нее висит большой рюкзак, и она немного сдвигает его.

— Не двигайся, — предупреждает глава архивистов. — Мы проводим тебя на выход.

— У меня есть разрешение торговать здесь, — возражает Самара. — И вы сами показали мне это место.

— Тебе здесь больше не рады, — отвечает глава. Она стоит где-то в тени, потом делает шаг вперед, направляя луч фонаря прямо в глаза девушки. Это территория архивистов, и они решают, кому остаться в тени и полумраке, а кого выставить на свет.