— И более ценными данными должны обладать те, кто дольше всех жил за пределами Общества, — продолжаю я. — Это второе и третье поколение фермеров. Их знания будут иметь наибольшее значение.

— Совсем недавно мы получили дополнительные сведения, — говорит Лоцман. — Еще одна группа людей оказалась с иммунитетом, хотя они не так давно поселились в горах.

Фермеры с Каньона, это должно быть они. Я помню маленький черный домик, значок поселения, который был отмечен на их карте в районе гор. Они не знали, как называлась эта деревня, и жил ли там кто-нибудь, но именно туда они направились, когда в Каньоне стало небезопасно.

Кай смотрит на меня. У него промелькнула та же мысль. А что, если мы снова увидим Элая? Или Хантера?

— Когда прибыли беженцы из Каньона, фермеры Эндстоуна позволили им построить свое поселение по соседству, — поясняет Лоцман. — Вначале мы не были уверены, что люди с Каньона тоже невосприимчивы к мутации. Они жили в других климатических условиях и долгие годы не имели контактов с эндстоунцами. Но они оказались иммунами. И это стало для нас огромным облегчением, потому что…

— …тогда вы могли сравнивать их данные, — я с лету подхватываю ход его мыслей. — Вы могли искать общее между этими двумя группами. Это сэкономило бы вам время.

— Как далеко вы продвинулись? — спрашивает Ксандер.

— Не так, как хотелось бы, — отвечает Лоцман. — В их привычках и рационе питания очень много общего. Мы стараемся как можно скорее исключать любую вероятность и совпадение, чтобы найти лекарство, но для этого требуется время и люди.

Теперь он смотрит на нас. Мы убедили его?

Ксандер тоже наблюдает за мной. Когда наши глаза встречаются, он улыбается, и я снова вижу в нем старого Ксандера, того, кто раньше улыбался мне точно так же, пытаясь заставить меня прыгнуть в бассейн, поучаствовать в играх. Когда я оборачиваюсь к Каю, я замечаю, что его руки дрожат, его прекрасные руки, которые учили меня рисовать, поддерживали меня, когда мы пробирались через ущелья.

Давно на Холме, Кай предупреждал меня о подобной ситуации, когда мы могли быть пойманы. Он рассказал мне о дилемме заключенного, и о том, что нам нужно оберегать друг друга. Он когда-нибудь думал о том, что нас может быть трое, а не двое?

И вот, зажатая между улыбкой Ксандера и руками Кая, я прихожу к собственному пониманию, что единственный способ уберечь друг друга, это найти лекарство.

— Мы поможем вам, — повторяю я, надеясь, что на этот раз Лоцман поверит мне.

Дедушка верил в меня. В ладони я сжимаю микрокарту. Она обернута в бумагу моей матери, покрытую словами моего отца, написанными рукой моего брата.

Часть пятая: Дилемма заключенного

Глава 24. Ксандер

Кай вышагивает взад-вперед по поляне, пока мы ждем фермеров, которые должны спуститься и встретить нас. — Тебе нужно передохнуть, — уговариваю его. — Нет никаких доказательств, что продолжительные прогулки тормозят развитие болезни.

— Ты говоришь, как чиновник, — отвечает Кай.

— Я и был им.

— Знаешь, почему у вас нет никаких доказательств, что это работает? — говорит Кай, — потому что вы никогда ни на ком не пробовали этот метод.

Мы болтаем и шутим, как в прежние времена, когда сидели за игровыми столами. В который раз Кай собирается проиграть, и это несправедливо. Он не должен стать неподвижным.

Но он не потерял Кассию. Они смотрят друг на друга так, будто ласкают. И меня поймали за подглядыванием.

Но нет времени думать об этом сейчас. Из-за деревьев появляется группа людей. Девять человек. Пятеро несут оружие, у остальных носилки.

— Сегодня у меня нет пациентов, — говорит Лоцман.