— Мы не знаем этого точно. Наш специалист из деревни говорит, что вирусы и иммунитет образуют невероятно сложный комплекс. Наилучшее его объяснение состоит в том, что, независимо от причин, наш иммунитет просто препятствует проникновению любой, когда-либо созданной инфекции, поэтому у нас не появляются метки.

— И еще это означает, что вам не следует менять свой режим питания или окружающую среду, до тех пор, пока не выясните, что именно делает вас иммунами, иначе рискуете заболеть, — продолжаю я.

Она кивает.

— Наверно, добровольцам потребовалось много смелости, чтобы подвергнуть себя мутации, — говорю я.

— Да.

— Сколько людей живет в деревне? — интересуюсь я.

— Больше, чем ты думаешь, — отвечает Лейна. — Камни всё катятся.

Что она имеет в виду?

— Когда Общество начало сгонять Отклоненных и Аномалий в лагеря-приманки, — объясняет Лейна, — большинство из них стали убегать в эти места, каменные деревни. Слышал о них?

— Да, — говорю я, вспоминая Лей.

— А теперь мы все собрались в одной деревне, последней, — говорит Лейна, — ее называют Эндстоун. Мы объединили свои силы, пытаясь обратить свой иммунитет в ваше лекарство.

— Зачем? — удивляюсь я. — Что хорошего сделали для вас те, кто живет в провинциях?

Лейна смеется. — Особо ничего. Но Лоцман кое-что пообещал нам, если к его возвращению мы добьемся успеха.

— Что, например?

— Если мы найдем лекарство, — объясняет она, — он на своих кораблях доставит нас в Иные земли. Мы желаем этого так же сильно, как и он желает лекарство, поэтому сделка справедливая.

— И если выяснится, что наш иммунитет изменится с переменой места жительства, то нам, конечно же, захочется, из предосторожности, взять с собой и лекарство.

— Итак, Иные земли не сказка, — говорю я.

— Верно.

— А если вы позволите жителям провинций умереть, то получите корабли Лоцмана в свое владение, — продолжаю я. — Или дождетесь, когда все вымрут, ворветесь в их города и дома, и будете жить там.

И вдруг ее беспечная, обаятельная маска спадает с лица, и я замечаю под ней презрение. — Вы похожи на крыс, — говорит она с прежней любезностью. — Если большинство из вас и умрет, то оставшихся будет все равно больше, чем мы смогли бы побороть. Мы готовы оставить вас всех и уехать в те места, где вы не достанете нас.

— Зачем вы рассказываете мне все это? — спрашиваю ее. Мы только что познакомились, поэтому она еще не может доверять мне.

— Вам лучше сразу понять, какие потери нам грозят.

И я, наконец, понимаю. На карту поставлено очень много, и она не сможет и не захочет терпеть ничего, что поставит достижение ее цели под угрозу. Здесь нам придется быть начеку. — У нас общая цель, — говорю я. — Найти лекарство.

— Вот и отлично. — Она понижает голос и бросает взгляд на Кая. — Так, скажи мне, — спрашивает она, — когда он должен слечь?

Кай немного ускорил шаг. — Уже недолго осталось, — отвечаю я. Кассия возбуждена, она сияет просто потому, что Кай рядом с ней, даже несмотря на беспокойство о том, что он, возможно, болен. Интересно, стоило бы подцепить заразу, если бы я знал, что она меня любит? Если бы у меня была возможность поменяться с ним местами, сделал бы я это?

Глава 25. Кассия

Когда это происходит, все кажется неожиданным и замедленным в одно и то же время.

Мы идем по узкой тропе, когда Кай падает на колени.

Я приседаю около него, кладу руки ему на плечи.

Его глаза, не сфокусированные сначала, находят меня. — Нет, — говорит он.