Дверь с шумом открывается. Мы с Кассией испуганно поворачиваемся: через проем входит мужчина. Высокий и худой, как жердь, он пристально смотрит на нас проницательными темными глазами, которые выглядывают из-под кустистых белых бровей. Голова его гладкая, лысая и загорелая. — Где он? — требовательно спрашивает старик. — Колин рассказал мне, что сюда принесли одного больного, который слег не ранее, как час назад.

— Вон он, — отвечает Лейна, указывая на Кая.

— Почти вовремя, — говорит мужчина, подскакивая к нам. — Что я постоянно твержу Лоцману? Привозите ко мне тех, кто слег совсем недавно, и тогда у меня, возможно, появится шанс вернуть их.

Кассия не отходит от Кая. Она остается возле него, готовая защищать.

— Я Окер, — представляется мужчина, но не предлагает пожать руку. Он держит пластиковый пакет, полный жидкости, и его узловатые руки сжимают его так крепко, что он, того и гляди, лопнет. — Черт, застрял, — выругивается он и протягивает пакет Сильвии. — Забери его, только не сломай мне пальцы.

Сильвия вызволяет пакет из его хватки.

— Подключите его сейчас, — распоряжается он, кивая в сторону Кая. — Я только что приготовил раствор, он совсем свежий. Такой же свежий, как и он. — Смеется старик.

— Подождите, — вмешивается Кассия. — Что это?

— Это штука получше той, которую дает Восстание, — отвечает Окер. — Давай, — приказывает он Сильвии. — Живее!

— Но из чего она состоит? — допытывается Кассия.

Окер фыркает и сердито смотрит на Сильвию. — Проследи за этим. У меня нет времени оглашать весь список ингредиентов. — Он открывает дверь, толкая ее плечом, и покидает лазарет. Сквозь скрип закрывающейся двери слышны его быстрые шаги. Может его руки и скрючены артритом, но с ногами уж точно все в порядке.

— Он прав, — говорит Сильвия. — Поначалу мы использовали питательную смесь из провинций, которую доставлял Лоцман, но вскоре ее стало не хватать. Окер разработал собственную смесь для поддержания пациентов, и она оказалась эффективнее, с тех пор мы пользуемся только ею.

— А разве это нельзя сделать альтернативой традиционному лечению? — спрашиваю я. — Ведь больные из провинций получают совсем другие лекарства.

— Возможно, это изменится, — отвечает Сильвия. — Совсем недавно Окер поделился своей формулой с Лоцманом. И если у того все получится, то в провинциях будут применять новое лекарство.

— Что думаешь? — тихо спрашивает Кассия.

— Они действительно выглядят лучше, — говорю я. — Кожа нормального цвета. Погоди. — Я прислушиваюсь к дыханию одного из пациентов, его легкие, кажется, чисты. Прощупываю его ребра — селезенка, вроде, не увеличена.

— Думаю, Окер говорит правду, — отмечаю я. Жаль, что мы не узнали об этой формуле раньше. Может быть, она принесла бы нашим пациентам большую пользу.

Кассия стоит на коленях рядом с койкой Кая. Его лицо совсем серое, по сравнению с другими больными, хотя он стал неподвижным совсем недавно. И она замечает это. — Хорошо, — произносит она.

Сильвия кивает и подвешивает на капельницу пакет, принесенный Окером. Мы с Кассией вглядываемся в лицо Кая, ища в нем какие-то изменения. Как глупо. Мало какие лекарства действуют мгновенно.

Но раствор Окера действует. Уже через несколько минут цвет лица Кая улучшается. Я вспоминаю, что подобным образом действовало лекарство на заболевших первоначальной чумой.

— Выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — выдыхает Кассия.