Было произведено еще несколько залпов тяжелыми стратегическими ракетами, расчетливо направленных на более легкие линейные корабли и сверхдредноуты. Если республиканцы сдадутся, Тревейн решительно хотел захватить для Земной Федерации именно мониторы. Дистанция сокращалась. В пространстве летали обломки кораблей и куски человеческих тел, а командующий республиканскими кораблями упорно старался подойти поближе, чтобы пустить в дело свои стратегические ракеты. Он пытался противостоять личным бесстрашием смертоносному техническому превосходству противника, расчетливо уничтожавшего один за другим его корабли.

Четвертый флот уже предвкушал победу, Тревейн не позволял вражеским кораблям приближаться к себе на дистанцию действия стратегических ракет, производя по ним все новые и новые залпы из своих чудовищно мощных ракетных установок. Он уже готовился дать новый залп, когда наконец поступил сигнал о сдаче. Йошинака радостно обернулся к сидевшему в полном молчании Тревейну.

Команды прекратить огонь не поступило, и гравитационные приводы выплеснули в сторону противника очередной град ракет.

Сигнал о сдаче лихорадочно повторяли снова и снова. Мятежники забивали коммуникационные каналы визжащими помехами. Ни у кого не осталось сомнений в их намерении сдаться.

Офицеры штаба не отрываясь смотрели на Тревейна. Выражение его лица, превратившееся в стальную маску, невозможно было описать. Он по-прежнему молча изучал дисплей.

Тяжелые стратегические ракеты мчались к флагману республиканской эскадры – монитору «Да Сильва».

«Господи! Что же сейчас чувствуют эти бедняги?!» – подумал Йошинака.

Тревейн смотрел и смотрел на дисплей, где ему предстояло увидеть гибель монитора со всем экипажем, но вместо него видел счастливую маленькую девочку с каштановыми волосами, играющую на белом песке у залитого солнцем моря.

Йошинака почти физически чувствовал, что все находящиеся на мостике безмолвно молят его вмешаться.

Он вздохнул и протянул руку к плечу Тревейна, хотелось сказать: «Иан! Сейчас ты герой! Подумай о своей репутации! Подумай о добром имени Федерации Пограничных Миров…»

Разумеется, он не стал этого говорить, а тронул своего друга за плечо и произнес решительным голосом:

– Господин адмирал, они сдались! Тревейн поднял голову, и его взгляд вдруг снова стал осмысленным.

– Ну да, конечно! – сказал он как ни в чем не бывало. – Прекратить огонь! Взять полет ракет под контроль и нацелить на мятежные корабли… Свяжите меня с их командующим!

Расстояние между сражающимися было так велико, что прошла почти минута, прежде чем экран большого коммуникационного монитора загорелся. На нем появилось лицо офицера, которого Тревейн когда-то знал. Казалось, это было в какой-то другой жизни!

– Говорит адмирал флота Тревейн, временный генерал-губернатор Пограничных Миров. Со мной на связи командир мятежников?

Между вопросом и ответом прошло пятьдесят бесконечных секунд.

– Как старшая по званию среди оставшихся в живых офицеров ударной группы, я хочу вступить в пере…

Лицо маленькой женщины, появившейся на экране, выглядело потрясенным. Говорила она глухо, но, когда до нее дошло, как к ней обратился Тревейн, она внезапно осеклась и в ее черных, как маслины, раскосых глазах загорелся огонь непримиримости и гордости.

– Я контр-адмирал Военно-космического флота Республики Свободных Землян Ли Хан! – резко ответила она.

Тревейн не стал повышать голоса, но его слова прозвучали как удар грома:

– Не валяйте дурака, капитан Ли Хан! Мы с вами не в цирке! Я не собираюсь вести с вами никаких переговоров. Ваши корабли должны опустить щиты и остановиться. К вам поднимутся офицеры, которые возьмут на себя командование от имени законного правительства Земной Федерации.