Хотя Вальдек и постарался говорить о «мятежниках», а не о «жителях Дальних Миров», черное лицо Муджаби стало еще чернее, его глаза яростно засверкали, но от необходимости высказываться его спас чей-то голос.

– Ну конечно! Ведь на Новой Родине тоже живет шваль, рвань и ворье! – раздалось откуда-то из глубины кают-компании.

Вальдек залился краской, а его тяжелую челюсть свела судорога, когда при звуке этого голоса по кают-компании пробежал не то чтобы смешок, а скорее шумок, возникающий тогда, когда в одном помещении хихикает в кулак множество народа. Несколько мгновений казалось, что Вальдек вот-вот взорвется, но в последний момент он взял себя в руки.

Даже Тревейн растерялся. Реплика из зала встретила всеобщее одобрение. И самому Тревейну пришлось прятать усмешку, хотя происшедшее на Новой Родине не казалось ему ни капельки смешным.

Что же касалось самого Вальдека, Тревейн пытался относиться к нему беспристрастно. Он сам родился в замкнутой среде «династий» офицеров Военно-космического флота и не питал ни малейших иллюзий относительно ее обитателей. Капитан Сайрес Вальдек никогда не нравился ему как человек, хотя, несмотря на свое высокомерие и снобизм, Вальдек был отличным командиром корабля. Поэтому адмирал и назначил его капитаном «Аркебузы», флагмана Ремке. Тем не менее Тревейн невольно задумывался о правильности своего решения каждый раз, когда представлял себе Вальдека – этого отпрыска клана магнатов Индустриальных Миров – в качестве подчиненного Шона Ремке. Неужели Мириам и Генджи правы и у него действительно извращенное чувство юмора?!

– Не надо терять голову от первых успехов, капитан Вальдек, – спокойно сказал Тревейн. – Было бы крайне неразумно делать вывод о том, что мятежники пали духом, на основании итогов первого сражения. Позволю себе напомнить, что командующий первой линией фортов оказал нам ожесточенное сопротивление. Мы ни в коем случае не должны недооценивать противника. Недопустимо, чтобы у нас создалось впечатление, будто он готов сдаться. А ведь так может показаться именно сейчас, когда, прорвав первую линию обороны, мы несколько недель будем перемещаться из одной практически незащищенной системы в другую. Так будет продолжаться, пока мы не доберемся до Запаты. Там мятежники обязательно дадут нам сражение, и мне не хочется, чтобы мы прибыли туда легкомысленными и самонадеянными.

По кают-компании пробежал одобрительный ропот. Взяв себя в руки, Вальдек сел с непроницаемым выражением лица. Тревейн, как всегда, говорил доброжелательно, но замечание адмирала показалось Вальдеку особенно едким после выкрика недоумка, прятавшегося в задних рядах.

Вальдек осмотрел собравшихся вокруг него коллег-капитанов, скрывая презрение. Он подумал, что отношение этих людей к Иану Тревейну колеблется от глубокого уважения до благоговения и неприкрытого преклонения. Впрочем, их Тревейн не назначал капитанами флагманских кораблей у выскочек трущоб Нового Детройта – выгребной ямы Индустриальных Миров. Вальдек с горечью подумал, что Тревейна считают человеком, стоящим выше общественных предрассудков, но мог побиться об заклад, что в действительности Тревейн презирает обитателей Дальних Миров, как и всех остальных жителей Галактики.

Тем не менее, слушая, как Тревейн отвечает на вопросы и комментирует замечания, Вальдек невольно ощутил магнетизм, излучаемый адмиралом. У этого человека была Богом данная уверенность в себе, типичная для прирожденного лидера.