— Там бой его спит? — беззвучно спросил Азман.

— Ш-ш-ш-ш! Бой всегда в город уходит. Смотри, вон окно. Открытое.

— Слушай! Маньям храпит во сне?

— Подсадите, — шепнул Хасан. — Посмотрим. Ножи приготовьте.

Он уткнулся в подоконник локтями, друзья поддержали за ноги, заглянул в темноту, ничего не увидел.

— Влезть, — быстро прошептал Хасан, — влезть помогите. Ножи приготовьте. — Подтянул колени, залез, пролез, беззвучно спустил ноги на пол, вытащил нож; глаза, как нож, пытались распороть темноту. Ни звука. — Азман, — шепнул он. — Теперь Азман. Потом Идрис. Хамза, стой там. Смотри. Тут никого.

Идрис и Азман тоже влезли, Азман вытащил карманный фонарик, смутно осветивший комнату умирающей батарейкой. Никого. Видно, комната Сундралингама. Постель пустая, москитная сетка опущена, гардероб, туалетный столик, на стене китайский календарь с голой красоткой. Троица тихо, мягко ступая, осторожно вышла из комнаты, открыв чуть скрипнувшую дверь. В новой комнате Хасан стал нашаривать выключатель.

Славная вспышка осветила Маньяма, ошеломленно севшего в кровати. Подобно чи Асме, которая в тот же самый момент сшибала бутылки со стола у Краббе, Маньям был в клетчатом саронге. Широко открыв глаза от неожиданности и испуга, он крепко вцепился в валик под подушкой — пропитанный потом партнер спящих на Востоке, прозванный женой-немкой.

— Что? Что? Кто?

Всегда молено пустить дело на волю случая. Хасан нашел верный ответ.

— Джанван такут, — сказал он, потом вспомнил, что, совершая изощренные преступления, надо говорить по-английски, и добавил: — Не бойся.

— Что? Что? Чего вам надо?

— Мы пришли защитить тебя, — объявил Хасан. — Враги хотят тебя убить. Мы остановим врагов, желающих тебя убить.

— Вы чего это? Кто вы такие? — Огромные глаза Маньяма, черная кожа, масляная от пота; руки, вцепившиеся в жену-немку.

— Только денег заплати немного. Мы не дадим врагам тебя убить, — сказал Хасан.

— Где бабки держишь, дед? — хрипло спросил Идрис. По-американски он говорил лучше, чем Хасан по-английски. — Давай, выкладывай, понял.

Маньям не сводил глаз с ножей.

— Сколько хотите?

— Двадцать баксов, — сказал Азман.

— Сто баксов, — потребовал Хасан, крепко ткнув локтем Азмана. — Выкладывай, будешь в полном порядке.

— У меня нету денег, — сказал Маньям.

— Спорю, деньги у тебя в штанах, — поспорил Хасан. Мятые зеленые штаны лежали на кресле. — Плати.

— Или, — добавил Идрис, угрожающе взмахнул ножом, уронил его на пол, поймал, повторил все это еще раз. — Или.

— Бумажник в другой комнате, — сказал Маньям. — Сколько там, я не знаю. Пойду принесу.

— Правильно, принеси, — разрешил Хасан. — А мы тут обождем.

— Ага, — кивнул Маньям, проворно вылезая из постели. — А вы тут обождите.

— Идиот, — крикнул Идрис по-малайски. — Там телефон.