– Вам это не нравится? – повторила Марианна.

Кларисса слегка сдвинула плечи.

– Нравится. Однако возникающее при этом чувство немного пугает меня.

Марианна прекрасно понимала, что имела в виду девушка. От Адама исходил мощный поток мужской энергии, оказывавший сильное влияние даже на вдову вроде нее. Естественно, что такая невинная девушка, как Кларисса, терялась под его воздействием.

– Подобное чувство часто возникает при общении мужчин и женщин, – сказала она. – Этого не следует бояться.

– Да, мама говорила мне об этом. Но я не знаю, как вести себя с ним. Меня беспокоит, что он может подумать обо мне. Боюсь, он считает меня невежественной и неотесанной. И не только… в этом отношении. В других областях тоже. Мне кажется, он воспринимает меня как неопытную, глупую девчонку. От этого я испытываю страх и робость в его присутствии.

Марианна дотронулась до руки Клариссы.

– Это вполне понятно, особенно когда существует значительная разница в возрасте. Однако, узнав его получше, вы перестанете бояться.

– Надеюсь, хотя в настоящее время часто лишаюсь дара речи, когда бываю с ним. Я не знаю, что сказать. Мне хочется чем-то порадовать его, но при этом я чувствую себя по-детски глупой. Вчера он водил меня на просмотр картин в Сомерсет-Хаусе и проявил глубокие познания по части художников и их произведений. Я знаю, что он хотел, чтобы я оценила их, но… – Она слегка покачала головой.

– Вам не понравилась живопись? Кларисса пожала плечами.

– Это всего лишь изображения. Лица, фигуры и ничего более. Мне трудно судить, хороши они или нет. Я ничего не поняла из того, что он говорил о свете, цветовых оттенках и символизме. То же самое я испытывала в опере, когда он со знанием дела рассуждал о Моцарте. Полагаю, я слишком неискушенный человек в области искусств.

– Возможно, у вас другие интересы. Вероятно, вы чувствовали бы себя более уверенно, если бы речь шла об интересующих вас вещах; о том, что вы хорошо знаете и что нравится вам. Какие у вас любимые развлечения, Кларисса?

Она задумалась на некоторое время, словно этот вопрос поставил ее в тупик.

– Ну, мне нравятся продолжительные прогулки в сельской местности. Нравятся цветы и цветоводство. Мама часто бранит меня за то, что я вожу дружбу с садовниками, но я люблю наблюдать, как они ухаживают за растениями от сезона к сезону. Я немного вышиваю, в основном узоры из цветов. А еще люблю сельские развлечения и игры: костры накануне Иванова дня, праздники урожая, рождественские пантомимы и весенние танцы вокруг столба, украшенного лентами и цветами.

– Значит, вы любите сельскую жизнь? Вам нравится проводить время на природе?

– Мама в отчаянии от цвета моего лица, потому что я часто бываю на воздухе. Она боится, что моя кожа покроется загаром и это может не понравиться мистеру Кэйзенову. Я никогда не становлюсь коричневой, моя кожа розовеет. – Кларисса традиционно захихикала, и несколько голов повернулись в их сторону.

Бедная Кларисса! Ей едва ли понравится намерение Адама жить в городе круглый год. Марианна все более и более убеждалась, что предстоящий брак потребует значительного компромисса с обеих сторон.

– Вот видите, как легко вы говорите о знакомых и дорогих для вас вещах? – сказала она. – Если вы постараетесь направлять беседу на такие темы, то, вероятно, будете чувствовать себя значительно комфортней в разговоре с мистером Кэйзеновом.

– Возможно, вы правы. Разумеется, в этом случае мне будет гораздо легче вести разговор, чем поддерживать обсуждение картин и оперы. Я постараюсь говорить на темы, которые ближе к дому.

Марианна поняла, что Кларисса имеет в виду загородный дом.