Адам медленно поднял голову и улыбнулся, умышленно стараясь придать легкость этому моменту. Моменту, которого, казалось, он ждал всю жизнь. Моменту, который никогда больше не повторится.

– Вот видишь, на что ты толкаешь меня? – сказал он с улыбкой. – Вся эта сентиментальность заставила меня забыться. Тебе должно быть стыдно, Марианна, за то, что оказываешь на меня такое влияние.

В ее глазах на мгновение отразилось острое разочарование, а щеки раскраснелись от желания. Потом она тоже сделала вид, что все случившееся не имеет значения. Она игриво улыбнулась в ответ, отчего на щеках ее обозначились ямочки, и у Адама пересохло в горле от желания снова поцеловать ее.

– Вы ужасный проказник, сэр. Что подумает Кларисса, узнав, что вы целуетесь с другой женщиной?

Адам отпустил ее и сделал шаг назад, подальше от искушения.

– Не стоит напоминать о моих обязательствах, дорогая. Во всем виноват дождь. Или на меня оказало влияние расположение звезд. Или это привлекательное платьице на тебе. Я вернусь в свой одинокий дом и сочиню сонет, посвятив его своей невесте.

– Лучше деревенскую элегию, в которой будут фигурировать овцы.

Он издал театральный стон.

– Ах ты, негодница!

– Ты посетишь Донкастер-Хаус, Беатрис? – спросила Грейс, когда подруги собрались за большим обеденным столом, готовя приглашения на следующий бал.

– Да, – сказала Беатрис. – Я собираюсь навестить ее светлость в следующий четверг, когда она будет дома. Может быть, я возьму с собой Эмили, чтобы она могла познакомиться с герцогиней. Знакомство с ней откроет для нее новые возможности. К тому же, говорят, сын герцогини тоже будет в городе, и девушке ужасно хочется познакомиться с ним.

– Превосходно, – сказала Грейс. – Надеюсь, герцогиня согласится устроить бал в Донкастер-Хаусе. Я слышала, это очень большой дом.

– И там есть настоящий бальный зал, насколько я знаю, – добавила Марианна, не отрывая взгляда от листа бумаги, на котором писала очередное приглашение. – Это будет прекрасный финал нынешнего сезона, не правда ли?

– Надеюсь, потом появится подробный отчет, – сказала Беатрис.

Марианна посыпала тальком бумагу, чтобы высушить чернила, и сложила лист втрое. Затем погрузила перо в чернильницу и написала имя и адрес аккуратным красивым почерком. Снова высушила чернила и положила приглашение в стопку в середине стола, чтобы Вильгельмина скрепила его печатью.

Попечительницы Благотворительного фонда вдов гордились своими рукописными персональными приглашениями на балы. Марианна всегда испытывала удовольствие в те дни, когда они писали такие приглашения. Эти собрания были не слишком деловыми и, как правило, сопровождались разговорами, сплетнями и смехом. Сегодня ее довольно рутинное занятие позволяло ей погрузиться в размышления о вчерашнем вечере и о поцелуе, который она разделила с Адамом. Этот поцелуй потряс ее до глубины души.

Однако каким бы изумительным и прекрасным он ни был, она должна навсегда выбросить Кэйзенова из головы. Во-первых, потому что Адам помолвлен с другой женщиной. Во-вторых, это не может повториться, и потому поцелуй явился для Марианны мучительным искушением, не имеющим продолжения. И, в-третьих, для Адама этот поцелуй ничего не значил. Совсем ничего. Он просто посмеялся и продолжал поддразнивать ее. Для нее это был важный момент, потому что она никогда не реагировала на поцелуи Дэвида таким образом и поняла, что многое упустила в своей жизни. А для Адама, казалось, это было заурядным событием.

Может быть, ей следовало порадоваться, что он первым пробудил в ней страсть, потому что она хорошо знала его и доверяла ему больше, чем любому другому знакомому джентльмену.