Кресла хаотично расползлись по всей комнате; два из них были перевернуты. На различной мебели виднелись части одежды: здесь – галстук, там – жилет а, чей-то зеленый фрак свисал со стенного подсвечника. Повсюду валялись игральные карты. Мужчины прекратили игру, когда опьянели настолько, что изображения на картах начали сливаться в непонятные пятна. Все столы были усеяны пустыми бокалами из-под вина и пунша. Содержимое некоторых пролилось на стол и на пол. Ножка одного бокала была сломана. Другой был разбит о каминную решетку. На столах и на полу валялись окурки сигарет, окурки плавали также в бокалах с остатками пунша и торчали в переполненных ночных горшках.

Опустевшая чаша для пунша стояла в центре стола, окруженная пустыми бутылками из-под рома и бренди. Рядом лежали выжатые лимоны и перевернутая сахарница с вывалившимися кусками сахара. Щипчики оказались под столом, где валялась также изящная серебряная терка для мускатных орехов.

Вечер протекал весьма бурно, особенно после третьей чаши пунша. К тому времени рецепта Шервуда никто не придерживался, и в чашу сливали все, что было, не соблюдая никаких пропорций.

Лейтон-Блэр растянулся на диване и громко храпел. Лорд Хэверинг отключился в кресле, уткнувшись головой в стол. Рочдейл и Толливер покинули вечеринку несколько часов назад, очевидно, более заинтересованные предстоящими любовными свиданиями наверху, чем буйной пьянкой. Адам смутно припоминал, что Инглби тоже потихоньку исчез. Наверное, направился в комнату одной из дам. Упомянул ли он при этом ее имя? Адам не мог вспомнить. Стиллмен, Кеньон и Тротбек ушли с той же целью, хотя Адам не был уверен, когда именно. Он был слишком озабочен тем, чтобы Шервуд не отставал от остальных джентльменов по части выпивки.

Адам тоже выпил немало, однако в большей степени притворялся пьяным, стараясь при этом затянуть вечеринку как можно дольше. Его замысел удался. Шервуд был настолько пьян, что едва держался на ногах и, будучи джентльменом, не мог явиться к даме в таком состоянии.

Сэр Джордж Лоустофт, молодой человек с изумительной способностью поглощать спиртное, сделал попытку подняться со своего кресла.

– На сегодня хватит, – произнес он заплетающимся языком. – Молодец, Шервуд. Превосходный пунш. – Он медленно встал и, осторожно переставляя ноги, поплелся к двери. – Черт побери, завтра будет трещать голова! Спокойной ночи, парни.

Шервуд печально посмотрел на Адама, очевидно, не желая покидать последнего, все еще бодрствующего гостя. Адам был удовлетворен тем, что Шервуд уже не побеспокоит Марианну в такой час и в таком состоянии. Он добился своего.

– Да, действительно пора спать. – Адам обвел комнату взглядом. – Мы неплохо повеселились, не так ли? Надо помочь этим двоим, Шервуд. – Он указал на Лейтон-Блэра и Хэверинга.

– Ты прав. – Шервуд с трудом поднялся на ноги. – Боже! Не думал, что этот пунш может быть таким крепким. Да, лучше позвать лакея помочь уложить этих бедолаг в постель. Но где его найти в такой час.

Он постоял немного, пытаясь сориентироваться и сохранить равновесие, прежде чем двинуться с места.

– Все в порядке. Я сейчас пойду. О!..

Шервуд зацепился за вытянутые ноги Адама и рухнул на пол. Послышался ужасный хруст, а затем глухой стук, когда его голова ударилась о кирпичное обрамление очага.

Проклятие! Адам сполз со своего кресла и осмотрел молодого хозяина, растянувшегося у его ног. Голова Шервуда кровоточила, а одна нога была согнута под неестественным углом. Адам застонал от ужаса. Боже милостивый, неужели он убил его?

Охваченный тревогой и досадой, Адам склонился над Шервудом и приложил руку к его носу. Слава Богу, дышит!

– Что за черт? – Лоустофт, еще не вышедший за дверь, повернулся посмотреть, что случилось.